Санкции не обеднят уран

В минувшую субботу Совбез ООН единогласно ввел санкции в отношении Ирана. Они носят «щадящий» характер и коснутся только «военных программ», связанных с обогащением урана, переработкой облученного топлива, проектами на тяжелой воде и производством средств доставки ядерного оружия. Тем не менее президент Ирана Махмуд Ахмадинежад назвал резолюцию СБ ООН «куском рваной бумаги». «В феврале мы отпразднуем наши ядерные достижения», – заявил Ахмадинежад, намекая, видимо, на готовящийся запуск 3 тысяч новых центрифуг на ядерном объекте в Натанзе.

Как будет действовать режим санкций – не вполне ясно. Ведь наличие военной компоненты в упомянутых ООН программах еще никем не доказано, в том числе инспекторами МАГАТЭ. В противном случае члены Совбеза вряд ли согласились бы с предложением Москвы убрать из текста резолюции тезис о том, что иранская ядерная программа «представляет угрозу международному миру и безопасности».

Резолюция СБ ООН требует также «заморозки» финансовых и экономических ресурсов иранских физических и юридических лиц, чья деятельность ставит под угрозу режим нераспространения ядерного оружия. Непонятно только, кто и как будет определять степень этой угрозы, если обогащение урана в гражданских целях не противоречит ни уставу МАГАТЭ, ни пунктам Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

После того, как по настоянию России из текста резолюции были исключены положения о запрете зарубежных поездок и иранских специалистов, а также всякое упоминание о сооружаемой в Иране при помощи Москвы Бушерской АЭС Джордж Буш позвонил Владимиру Путину, и они поздравили друг друга с важной дипломатической победой в ООН. Однако иранский фактор, как представляется, еще не раз столкнет лбами Москву и Вашингтон. Начнем с того, что стороны по-разному трактуют саму резолюцию Совбеза. Для Москвы она, судя по комментариям официальных лиц, – «оптимальный исход» дискуссии по иранской ядерной программе. Наши дипломаты ставят себе в заслугу и то, что санкции ни в коей мере не затрагивают российские контракты с Ираном как в ядерной области, так и в сфере поставок вооружений. Для Вашингтона, напротив, санкции – лишь первый «решительный сигнал» Ирану. А потом неминуемо последуют другие, более жесткие и, возможно, даже радикальные шаги, потому что эти санкции Тегеран, ясное дело, проигнорирует. Именно в таком ключе следует трактовать и призывы США к России проявить «более энергичные действия» по отношению к Ирану, и как-то уж очень «своевременно» попавшую в печать утечку о поручении конгресса администрации США подготовить доклад о вариантах и последствиях военного удара по Ирану.

Рано или поздно российско-американские отношения вновь споткнутся о военно-технические связи Москвы и Тегерана. Не распутав иракский гордиев узел, США не решатся на сухопутную военную операцию против Ирана. Более-менее эффективный удар может быть нанесен только с воздуха – по целям, уничтожение которых отбросит иранскую ядерную программу к ее истокам. По слухам, цели уже определены: их пять, причем одна из основных расположена непосредственно в столице Ирана. Помножим эти сведения на иранские планы модернизации системы ПВО на основе российских зенитно-ракетных комплексов – и получим в знаменателе острейшую проблему в отношениях великих держав, по взрывоопасности граничащую с Карибским кризисом.

Анатолий ЦЫГАНОК, членкор РАН, глава Центра военного прогнозирования: – Несмотря на сложившуюся политическую ситуацию, Россия продолжит военное сотрудничество с Ираном. Возможно, это будут поставки оборонительных вооружений, конечно, если они не противоречат соответствующим международным соглашениям. Вопросы продажи Ирану таких вооружений раньше рассматривались в рамках обеспечения безопасности Бушерской АЭС. Ирану предполагалось продать средства ПВО малой и средней дальности с радиусом действия 40–60 км, имеющие только оборонительную направленность.