Азиатская труба зовет

Неоднократно откладывавшееся строительство газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия может быть начато в ближайшие месяцы. Договоренность об этом достигнута в ходе завершившейся в Дели двухдневной региональной конференции «Энергетическое сотрудничество в Азии» с участием 18 государств, включая РФ. Проект газопровода оценивается в 3,3 млрд. долларов, протяженность ветки – 1680 км. «Великая азиатская труба» протянется от месторождения Довлетабад в Туркменистане до населенного пункта Фазилка (Индия) на индо-пакистанской границе, минуя афганский Кандагар. Окончательный вариант технико-экономического обоснования разработан британской фирмой «Пенспен», которой, видимо, и суждено стать управляющей компанией проекта.

Нет повести печальнее на свете, чем переговоры по трансазиатскому газопроводу. Рамочное соглашение по проекту президенты Туркменистана, Афганистана и Пакистана – Сапармурат Ниязов, Хамид Карзай и Первез Мушарраф – подписали еще в 2003 году. Конференция в Дели явилась, по сути, очередной отчаянной попыткой сдвинуть дело с места. В кулуарах форума активно вели себя представители британского бизнеса и американские дипломаты, окучивавшие колеблющихся пакистанцев, которые одной рукой продвигали проект, а другой – всячески его тормозили. Исламабад наслышан о сырьевых аппетитах Индии, которая уже подписала соглашение о поставках газа с Ираном. Способствовать усилению основного конкурента в регионе с помощью гарантированных поставок энергоносителей – не в интересах Исламабада, как бы финансово заманчиво ни было провести трубопровод через свою территорию.

В Дели глава МИД Афганистана Рангин Дадфар Спанта, опираясь на кулуарную поддержку Вашингтона и Лондона, открыто призывал Исламабад предоставить, наконец, его стране транспортный коридор – в Индию. На этот раз вроде бы подействовало.

Вокруг газопровода возникла еще одна интрига, следы которой ведут в Ашхабад. В последние год-два президент Ниязов заметно активизировал усилия по продвижению азиатского проекта – параллельно с усилиями Москвы по лоббированию глобальных интересов «Газпрома». Украино-российский газовый кризис, вспомним, был разрешен с помощью туркменского газа. Однако подоплека взаимоотношений Туркменбаши с «Газпромом» так и осталась, по большому счету, в тени. Углядел ли Ниязов в азиатском проекте возможность самостоятельно сыграть партию с экспортом туркменского газа? Или же он и здесь надеется на экспортные возможности «Газпрома»?

Наконец, еще одна сюжетная линия касается непосредственно Москвы, которая, похоже, уверилась в способности действовать одновременно на нескольких энергонаправлениях. Мол, не захочет договариваться с нами Европа, найдем клиентов в Азии. Однако же и геополитические конкуренты не дремлют. С их подачи, как показала конференция в Дели, ускоренно продвигаются альтернативные проекты энергопоставок. И в первую очередь – в самом сердце Азии. А это лишний раз доказывает, что геостратегическая партия XXI века может быть сыграна отнюдь не по московскому сценарию.