Главная / Газета 3 Марта 2006 г. 00:00 / В мире

Дело генетиков

Корреспондент «НИ» в Швеции провел расследование шпионского скандала и побывал в логове «русского резидента»

Алексей СМИРНОВ, Упсала – Стокгольм

Вчера шведский суд продлил до 16 марта срок ареста российского ученого Андрея Замятнина, задержанного на днях по подозрению в шпионаже. Тем самым прокуратуре предоставили еще две недели, чтобы предъявить обвинение 29-летнему биологу в нанесении ущерба «тотальной обороне» этой скандинавской страны. Если судьи в конце концов признают, что кандидат биологических наук, работавший над вирусными заболеваниями картофеля в Сельхозуниверситете города Упсала, действительно воровал военные секреты, то он получит официальный статус «русского шпиона» и постоянную прописку в комфортабельной скандинавской тюрьме. А его многочисленные земляки, также работающие на ниве шведской науки, начнут паковать чемоданы. Поскольку, по словам коллег Замятнина, они уже сейчас обеспокоены повальной слежкой за российскими учеными, которую практически открыто ведут местные контрразведчики.

Здесь, в Институте генетики, базировался «русский резидент».<br>Фото: АЛЕКСЕЙ СМИРНОВ
Здесь, в Институте генетики, базировался «русский резидент».
Фото: АЛЕКСЕЙ СМИРНОВ
shadow
Самый популярный в эти дни среди шведских журналистов объект – это Сельскохозяйственный университет, здания которого раскинулись среди еловых лесов и полей на дальней окраине города Упсала. Водитель автобуса крутит ручку настройки радио, и в салон доносится голос диджея популярной музыкальной станции RIX-FM, в перерывах между песнями болтающего о всякой всячине. «Русские обижены на нас, – ерничает ведущий, – мы схватили их ученого, работающего по приглашению в Сельхозуниверситете. Представляете, он фотографировал шведских коров и пшеничные поля и всю эту информацию отправлял в Москву. «Смотрите, – сообщал он своим, – шведы сеют весной и убирают урожай осенью. Но иногда – прошу обратить на это особое внимание – они сеют и озимые».

С картошки – на баланду

«Накат» радиоведущего на местных чекистов – службу безопасности СЭПО – вполне объясним. Впервые за долгую историю российско-шведских шпионских скандалов арестован человек, по роду деятельности абсолютно непричастный к военным тайнам. С 17 февраля в следственном изоляторе Стокгольма сидит 29-летний кандидат биологических наук, выпускник Московского университета Андрей Замятнин. В Сельхозуниверситете он занимался вирусными заболеваниями картофеля. Тем не менее ему предъявлено обвинение в «нанесении серьезного ущерба тотальной обороне» и передаче неких материалов чужому государству.

Власти хранят молчание, а шведские обыватели гадают, чем провинился русский перед их страной. «Есть различные виды ведения войны. Большой экономический ущерб можно нанести с помощью того типа растительного вируса, которым занимался арестованный», – просвещает встревоженную общественность через газеты представитель Исследовательского оборонного института Йоран Бухт.

Другие эксперты намекают, что Андрей Замятнин в свободное от основной работы время мог уделять повышенное внимание военным объектам, расположенным в районе Упсалы. Кто не знает, что там есть авиачасть, школа военных переводчиков и штаб-квартира военной разведки МУСТ?!

Кто же он, этот русский Джеймс Бонд в обличье молодого ученого?

Андрей Замятнин.
Фото: АЛЕКСЕЙ СМИРНОВ.
shadow В поисках ответа на этот вопрос вступаю в пределы «шпионского гнезда» – трехэтажного здания Института генетики, кабинет в котором совсем недавно занимал Андрей Замятнин.

Кроме него, в этом подразделении Сельхозуниверситета занимаются научной работой еще несколько наших соотечественников. Трое из них – Ольга Попова, Елена Калифф и Евгений Савенков – согласились побеседовать с корреспондентом «Новых Известий».

Наш человек в Упсале и вредители

– Весь институт в шоке, – говорит Ольга Попова, выпускница Воронежского университета. – Какой может быть шпионаж в нашем деле! В таком случае и меня могут забрать. Я занимаюсь, страшно сказать, насекомыми-вредителями. А вдруг и они могут нанести ущерб шведской безопасности? Обстановка нервозная, работать не могу. Жду, чем все закончится. Ведь когда я получила грант и приехала сюда, никто никаких бумаг не просил подписывать о том, что можно делать, а что нельзя. Здесь нет секретных или закрытых тем. Андрей прекрасный человек, мы все за него переживаем. Кроме науки, он ничем не интересовался. Ни на что другое у него просто не оставалось времени. Да вот Женя Савенков вам лучше про него расскажет, они в одной группе работали.

37-летний москвич Евгений Савенков – институтский старожил, трудится здесь уже семь лет. Занимает должность старшего научного сотрудника. Когда я вошел, он сидел в кабинете и вяло перебирал бумаги. «Работа в голову не идет, – признался Евгений, – ведь следующими на очереди можем стать мы. В институте после ареста Андрея сложилась параноидальная атмосфера. Бродят слухи, что СЭПО вон в том крыле квартиру имеет, оттуда их агенты следят за всеми сотрудниками. И что в охрану институтскую тоже люди СЭПО внедрены. Ведь и нас в полицию вызывали, какие-то дурацкие вопросы задавали. Куда отправлял Андрей свои публикации? Кто ему переносил на диски фотографии? Какие материалы он рассылал? Но ведь все это – обычная деятельность научного работника, какой в этом криминал? Все это настолько абсурдно, точно в романе Кафки «Процесс». Приходят мысли, что спецслужбы устроили все это специально, чтобы послать в общество некий сигнал о необходимости ограничить работу иностранцев в шведских научных заведениях».

Мне не удалось встретиться с профессором Яри Валконеном, научным руководителем Андрея Замятнина, – он находился в Финляндии. Но, по словам его коллег, профессор отреагировал на арест своего ученика с недоумением. Он, как и все остальные, не мог при всем желании углядеть в его работах чего-то, связанного с секретностью. Агенты СЭПО начали интересоваться Андреем еще полгода назад, но профессор Валконен посчитал тогда это рутинной проверкой. Он рассказывал Евгению Савенкову, что контрразведчики периодически «прощупывают» всех иностранцев.

«Андрей – настоящий ученый, у него, несмотря на молодой возраст, солидный перечень публикаций в престижных изданиях, – продолжает Евгений Савенков. – Недавно шведский фонд «ФОМАС» дал ему очень хороший грант в полтора миллиона крон (около двухсот тысяч долларов. – «НИ»). Такое финансирование обеспечивало Андрея работой на четыре года. Он уже собирался подавать документы для получения постоянного вида на жительство, перевозить из Москвы семью – жену и дочку-первоклассницу. Его жена, кстати, тоже микробиолог, они в Москве в одном институте имени его дедушки, академика Белозерского работали».

Все мои собеседники отмечали скромность «шпиона». Лишь после ареста им стало известно, что в незаконной деятельности обвинен внук основоположника советской молекулярной биологии. Какая гримаса судьбы! Дед избежал ареста в 37-м, в сталинском Союзе, а внука «замели» в демократической Швеции, уже давно вышедшей из нервозного состояния периода «холодной войны».

К нашей беседе присоединяется Елена Калифф, наиболее эмоционально реагирующая на случившееся: «Я после ареста Андрея в этой стране работать не останусь. Ведь и меня можно схватить – я болезнями рапса занимаюсь. Теоретически, могу заразу на весь их шведский рапс напустить. Наверное, в Англию поеду. У меня тут дочка каждый раз, когда я домой из института возвращаюсь, говорит: «Хорошо, мамочка, что тебя не арестовали».

Российские ученые Евгений Савенков, Елена Клифф и Ольга Попова боятся попасть в шпионские разборки.
Фото: АЛЕКСЕЙ СМИРНОВ
shadow Возможность того, что шпионаж Андрея был не связан с его работой, Елена отметает: «Вы только представьте, как мог шпионить человек, сидевший в лаборатории до 12 ночи. Его даже взяли, когда он эксперимент проводил. Кто-то срочно позвонил, он ушел, да так и не вернулся. Он не знал шведского языка, у него даже машины не было. Он что, на велосипеде военные объекты объезжал?»

Хобби? Какие могут быть серьезные увлечения у человека, поглощенного наукой? Иногда летом с друзьями он рыбачил да резался в подвале института в настольный теннис, когда выпадала свободная минута. Вон ракетка его до сих пор на столе в кабинете лежит. А на месте компьютера на полу – темное пятно. Контрразведка забрала компьютер для поиска компромата.

«У меня, кстати, тоже компьютер изъяли, – усмехается Елена Калифф. – Придумали неуклюжее объяснение, мол, для ремонта. Так что здесь грядет «дело генетиков».

Россиян, работающих в университете, насторожила формулировка обвинения: «Нанесение серьезного ущерба тотальной обороне». По рукам гуляет интернетовская выписка приоритетных направлений исследований в этой «тотальной» области, куда входят и биотехнологии. Военных интересуют, в частности, генные модификации растений, из которых можно получать материалы с особыми свойствами. Их, поговаривают, очень привлекает выращивание гороха и картошки нового поколения, которые сделают солдат особо устойчивыми к определенным заболеваниям и дадут им сверхвыносливость.

«Да, – растерянно говорит Евгений Савенков, комментируя статью «Биотехнологии открывают интересные перспективы для тотальной обороны», – наши экзерсисы с картошкой, получается, носят военный характер. Вот совсем недавно шеф говорил, что можно картофель так модифицировать, что он будет полон спирта. Отжал, и есть топливо. Чем не стратегическое исследование!»

Синдром 11 сентября

Швеция отказалась от понятия «оборона», заменив его «тотальной обороной» после ударов террористов по Нью-Йорку в 2001 году. Угроза столкновения регулярных армий была отметена как нереальная. Вооруженные силы были сориентированы на опасности нового времени: страна должна готовиться к техногенным катастрофам, ударам террористов и небольших, специально подготовленных групп, посланных враждебными государствами. Так появилась «тотальная оборона», куда входит все: от защиты банковского сектора от хакеров до предотвращения биоатак на пшеничные и ржаные поля. Получилось, что целые области научных исследований, прежде считавшихся абсолютно гражданскими, окрасились в цвета хаки. Проблема лишь в том, что регламент работы тысяч ученых не разработан и они по-прежнему свободны в распространении информации. Возможно, первой жертвой этого переходного периода стал гражданин России Андрей Замятнин.

Шестнадцатого марта суд примет решение о том, можно ли выпустить российского ученого на свободу или следует продлить срок его содержания под стражей. Каким бы ни был вердикт, удар по его карьере уже нанесен: власти западных стран станут относиться с подозрением к человеку, однажды обвиненному в шпионаже. Какие-то области исследований будут для него, увы, навсегда закрыты. Между тем российские ученые, работающие в Сельхозуниверситете, собираются направить открытое письмо в газеты, в котором потребуют объяснить им новые правила игры в условиях «тотальной обороны». Иначе есть риск, что отрабатывать свои гранты им придется в одиночных камерах самых комфортабельных в мире шведских тюрем.




Шпион-земледелец

Опубликовано в номере «НИ» от 3 марта 2006 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: