Нюрнбергское предостережение

В эти дни отмечается 60-летие начала работы в Нюрнберге Международного военного трибунала, судившего главных немецких военных преступников. Этот суд стал прецедентом в мировой истории, продемонстрировавшим, что нарушение основного права человека – права на жизнь – не должно оставаться безнаказанным.

Трибунал провел 403 заседания, но ни один из 22 подсудимых не признал себя виновным. 12 из них были приговорены к смерти, в том числе Геринг, Борман (заочно), Риббентроп, Штрейхер и др. Четверо подсудимых получили различные сроки заключения, трое (включая Гесса – зама Гитлера по партии) приговорены к пожизненному, а советника фюрера по экономике Шахта, ведущего пропагандиста Фриче и одного из главных дипломатов рейха фон Папена оправдали. В приговоре трибунала одновременно были объявлены преступными руководящий состав НСДАП, гестапо, СС, СА, СД, а также имперский кабинет, генштаб и верховное командование вермахта.

После объявления приговора многие из «смертников» впали в прострацию, их буквально вытаскивали на эшафот. Штрейхер же, стоя перед виселицей, истерично воскликнул: «Хайль Гитлер!».

После процесса так и не было выполнено решение Международного трибунала о публикации всех его документов на русском языке, хотя в Западной Европе они неоднократно переиздавались. Что вполне понятно. Советские участники процесса позже рассказывали, что Гесс, например, много говорил о «политических процессах в одной из негерманских стран» в 1937–1938 годах, на которых подсудимые изобличали сами себя в немыслимых грехах и отправлялись затем на расстрел. А Геринг, в свою очередь, однажды сказал, что если он сидит на скамье подсудимых, то справа от него должен находиться Сталин, а слева – Черчилль. Подсудимые также напирали на тему массового убийства польских военнопленных в Катыни весной 1940 года на территории СССР.

Накал страстей вокруг трибунала был предельным. Так, во время процесса в 1946 году мой отец – известный кардиолог Яков Этингер познакомился с находившимся тогда в Москве еврейским писателем, бывшим узником вильненского гетто Абрамом Сускевером. Сускевер знал, что я сам прошел через гетто, и звал меня в Нюрнберг, куда он собирался ехать для дачи свидетельских показаний. Отец меня не отпустил. Недавно я узнал, что Сускевер хотел публично застрелить Геринга, но его отговорил от этого Илья Эренбург…

Как рассказывала одна из советских переводчиц на Нюрнбергском процессе Евгения Щемилева-Стемина, когда затрагивался вопрос о судьбе мирного населения в районах оккупации, постоянно вставала тема трагедии еврейского народа, но все подсудимые заявляли, что не знали о намерении Гитлера уничтожить евреев. Даже идеолог антисемитизма Юлиус Штрейхер заявлял, что «окончательное решение еврейского вопроса» он видел в переселении евреев… на Мадагаскар. Однако демагогия нацистских бонз становилась очевидной уже при демонстрации документальных фильмов об Освенциме, Маутхаузене, других концлагерях, о преступлениях в оккупированных странах.


Рассекреченные архивы военной поры преподнесли историкам множество сенсаций