Глава МИД Грузии Саломе Зурабишвили

Вчера в Москве завершились консультации глав Совбезов России и Грузии – как раз в тот день, когда в непризнанной Республике Абхазия выбирали президента. Хотя итоги переговоров еще не обнародованы, ясно, что проблема грузинских автономий с российским населением – одна из тех, что обсуждались. Как и совместные действия по борьбе с терроризмом. О том, как может строиться диалог между Москвой и Тбилиси в ближайшей перспективе, «Новым Известиям» накануне переговоров рассказала министр иностранных дел Грузии Саломе ЗУРАБИШВИЛИ.

– Можно ли считать московские консультации началом нового этапа в российско-грузинских отношениях?

– Новый этап в наших отношениях начался со встречи Владимира Путина и Михаила Саакашвили в Астане в сентябре. О консультациях между главами Совбезов президенты договорились по телефону уже после возвращения с саммита глав государств СНГ. У каждой из сторон есть принципиальные позиции по актуальным вопросам, и консультации нужны, чтобы выяснить, где проходит та срединная линия, к которой мы можем прийти в результате компромиссов.

– Можно ли говорить о потеплении отношений?

– Говорить об этом еще рано. Во время моего визита в Москву в мае говорили, что температура грузино-российских отношений равняется 18 градусам, потом эта отметка значительно снизилась. Потепления нет и сегодня, но, на мой взгляд, обе стороны созрели для реального обсуждения проблем, так как понимают, что нынешняя ситуация долго продолжаться не может. Я имею в виду антигрузинскую истерию в России и антироссийские выступления в Грузии. Это дорога в никуда.

– На последнем заседании Генассамблеи ООН в Нью-Йорке вы встречались со своим российским коллегой Михаилом Лавровым. Каков результат встречи?

– Это была наша первая встреча после моего визита в Москву в мае. С тех пор не было проведено ни одной консультации между нашими сторонами, если не считать визита министра обороны Грузии в Москву минувшим летом. Я предложила своему российскому коллеге новый стиль общения. Поскольку весь прошедший период был отмечен лишь официальными заявлениями МИД, которые со стороны российского ведомства были довольно резкими, я сказала министру, что в современных условиях подобная форма взаимоотношений между, возможно, пока не дружественными, но соседними странами не является лучшей. И предложила решать определенные проблемы на уровне посольств, заместителей министров. А министры иностранных дел могут уладить некоторые проблемы по телефону. В мире такая практика сегодня широко используется. Мне показалось, что мое предложение было воспринято. Помимо этого, г-н Лавров пообещал мне приехать с визитом в Грузию. Сроки пока не обозначены, но я предложила совершить визит в конце октября: в это время будут проходить Дни культуры России в Грузии.

– Приедет ли в Тбилиси Владимир Путин?

– Президент не может приехать в страну, пока нет реального шанса подписать рамочный договор о дружбе и сотрудничестве. Если визит Лаврова в Тбилиси состоится, это будет хороший знак. И тогда уже можно будет говорить о возможной встрече Путина и Саакашвили в Грузии.

– Некоторые грузинские парламентарии обвиняют вас, как гражданку Франции, страны – союзницы России по ряду позиций, в излишней лояльности к Москве…

– Став министром иностранных дел Грузии, я лояльна только по отношению к этой стране.

– Вы участвовали во встрече министров иностранных дел стран ГУУАМ (Грузии–Украины–Узбекистана–Азербайджана–Молдавии). Есть ли у этой структуры перспектива развития? Некоторые эксперты пророчат этой организации скорый конец. И не теряет ли она одно из своих «У» – Узбекистан, как известно, отказался от подписания соглашения о создании межпарламентской ассамблеи ГУУАМ?

– Во-первых, за столь короткое для существования международной организации время о ее перспективах рассуждать сложно. Сейчас ГУУАМ работает над двумя программами – по борьбе с терроризмом и по развитию транспорта. Известно, что финансовую помощь в их реализации взяли на себя США. Обе программы очень актуальны. Возможно, раньше со стороны США был идеологический подход к этой организации, но сегодня, я полагаю, он сугубо прагматичен. Что касается Узбекистана, то если он на самом деле дистанцируется от ГУУАМа, я не вижу в этом катастрофы – это его право.