Африканские пленники

Сегодня в Москву должны прилететь три архангельских моряка, которые три месяца провели в порту Фритауна, столицы Сьерра-Леоне, на обездвиженном траулере «Сарданелла». В далекой африканской стране рыбаков бросила без топлива, еды и денег компания – арендатор судна. Российские власти неоднократно заявляли, что готовы помочь матросам, но дальше слов дело не шло. Об «освобождении» моряков хлопочут только их жены. На борту «Сарданеллы» по-прежнему остаются шесть членов экипажа, которые не могут даже сойти на берег.

Вчера моряки с «Сарданеллы» проводили на родину троих товарищей по несчастью. Их жены уже готовятся к встрече. Для Елены приезд мужа, мастера по добыче Анатолия Боева, станет особенным днем. Она первой начала обивать пороги кабинетов с просьбой о помощи. Именно ей удалось привлечь внимание властей к проблеме и вырвать Анатолия из африканского плена. Сражение за мужа Елена начала еще в ноябре, как только узнала, что моряки «Сарданеллы» попали в беду.

«Мы звонили в представительство фирмы-работодателя, ООО «Астраханская база океанического лова» в Москве, но с нами просто отказывались разговаривать. Мы обращались во все инстанции, но нам показывали на дверь», – вспоминает Елена. Активность женщин вроде бы расшевелила местные власти: губернатор Архангельской области Анатолий Ефремов даже отправил телеграммы в несколько министерств и ведомств с просьбой вызволить моряков. Однако проку от этого было немного.

«Толя – мастер по добыче, – говорит Елена Боева. – Когда он мне в первый раз позвонил, то сразу же стал рассказывать о странностях. По контракту они должны были ловить тигровую креветку, но судно оказалось не подготовленным к этому промыслу. Там стоял трал для ловли трески. Не обнаружили моряки и запасов продовольствия. Отсутствовала даже питьевая вода. Ее привезли только через полторы недели».

Впрочем, странности начались во время подписания контрактов. Договор найма рыбаки заключали с ОГУП РДОМС «Волга». Но печать под документом ставило почему-то ООО «Астраханская база океанического лова». Именно эта фирма арендовала судно у архангельской компании «Бриз» с правом последующего выкупа. Моряков набирали для ловли тигровой креветки в Сьерра-Леоне. Обещали платить по 2,5 тыс. долларов в месяц. «В Архангельске от тралового флота сейчас ничего не осталось, – говорит Вячеслав Кононов, один из первых членов экипажа «Сарданеллы», которому удалось вернуться домой. – Поэтому специалисты хватаются за любую возможность заработать».

Первое время, хотя и почти без продовольствия, рыбаки занимались в далеких африканских водах своим прямым делом. «Со 2 октября мы совсем перестали выходить в море, – вспоминает Кононов. – Закончилось горючее. А вскоре на судне началась малярия».

Малярией переболел весь экипаж. Лечились на украинской базе ООН. Все это время работодатели просто не выходили на связь. Моряки звонили женам в Архангельск, просили сделать хоть что-то. Только с помощью жен они сумели добиться хоть каких-то подвижек. Женщины занимали у знакомых и родственников деньги и отсылали морякам. Хватило на пять авиабилетов.

«Я хочу только одного, – говорит Татьяна Честнейшина, жена помощника капитана «Сарданеллы», – чтобы муж вернулся быстрее с этого злосчастного судна, которое приносит только беды».

Действительно, среди архангельских моряков за траулером «Сарданелла» укрепилась дурная слава. Какая бы компания ни арендовала судно, у экипажа всегда возникали проблемы. Траулер попадал в неприятные истории по крайней мере трижды. «Город у нас небольшой, все друг друга знают, – рассказывает Татьяна. – Уже после того, как муж ушел в море, мои друзья, узнав название судна, сказали: «Зачем он только связался с этим траулером!»

«С судном действительно дело нечисто, – подтверждает эти слова Вячеслав Кононов. – Капитан, который ходил на нем в августе, рассказал, как «Сарданеллу» арестовали в Мавритании. За что – не сказал. Некоторое время они стояли в порту, а потом сбежали от полиции. За ними даже организовали погоню, но им удалось уйти. Вообще, у меня сложилось такое впечатление, что компании, которая нас нанимала, просто нужен был экипаж на борту, а не ловля рыбы. Для каких целей – непонятно!»

Вячеслав Кононов написал заявления в ГУВД Астраханской области и прокуратуру. Он требует возбудить уголовное дело против компании «Астраханская база океанического лова». Кононов хочет получить компенсацию за свои страдания и зарплату за полгода. Он также намерен разобраться, зачем все-таки компания их нанимала. Точно такие же иски готовят и другие моряки, которым удалось вернуться домой.

Вчера корреспонденту «НИ» удалось связаться с оставшимися на борту «Сарданеллы» рыбаками.

«Власти запретили нам сходить на берег, – рассказал механик Павел Воеводин. – Но сегодня у нас праздник. Из России пришло немного денег, на которые мы купили билеты для троих наших товарищей. Они улетели сегодня из Фритауна в Гвинею, оттуда отправятся в Москву. На оставшиеся деньги мы закупили воду. Следующую «партию» обещают вытащить отсюда к концу января. Получится или нет, мы не знаем».

Записала Ирина ВЛАСОВА

Сколько российских моряков находятся в заграничном «плену»? «Трудно сказать, сколько именно российских судов остаются под арестом в портах по всему миру, – сообщил «НИ» заместитель председателя Дальневосточной организации профсоюза моряков Сергей Фишов. – Дело в том, что не все наши судна ходят под российским флагом. Поэтому точно подсчитать их не представляется возможным. Мы не ведем такой статистики. А знаем лишь о тех судах, члены экипажа которых обращаются к нам за помощью. Если говорить о судах, арестованных за границей, то только в южном регионе их около 15. А по всему миру можно насчитать около сотни таких случаев. Во времена Советского Союза все было гораздо проще. Не помню ни одного известия об арестованном судне. Собственником судов выступало государство, а не частные лица, как теперь. Соответственно, долгов было меньше. Сейчас же судовладельцы экономят и на ремонте судна, и, что более прозаично, на зарплате экипажа, влезают в долги. Вот и получается, что российское судно с экипажем на борту простаивает под арестом от нескольких месяцев до нескольких лет. Если денег совсем нет – судно бросают или продают. А экипаж остается не у дел».