Главная / Газета 18 Октября 2013 г. 00:00 / Спорт

«Слово «дружба» для меня практически равнозначно «семье»

Фигуристка Татьяна Тотьмянина

Марина БОЙКОВА

Олимпийская чемпионка и двукратная чемпионка мира Татьяна Тотьмянина сегодня в гуще событий очередного «Ледникового периода». Вместе с мужем, разумеется, ведь Алексей Ягудин – ведущий проекта. А чем еще заполнена жизнь прославленных спортсменов, поинтересовались «НИ» у Татьяны ТОТЬМЯНИНОЙ.

shadow
– Татьяна, признайтесь, когда партнер совсем новичок, это, наверное, раздражает?

– Это страшно. Некомфортно. Но что делать? Все мы чему-то учимся. Если, скажем, учим иностранный язык, то тоже редко сразу радуем учителя, который не понимает: как можно это не запомнить?! Поэтому надо просто воспитывать в себе терпение.

– С вашим нынешним партером по проекту – Оскаром Кучерой, наверное, проще, ведь он занимается хоккеем?

– Это бесполезно. Например, у нас в проекте есть еще один хоккеист, который провел на льду 35 лет. Но, встав на фигурные коньки, он понял, что это совсем другое.

– Партнеров фигуристам выбирает тренер?

– Партнеров выбирает Илья (Илья Авербух – идейный вдохновитель и руководитель проекта. – «НИ»). У него свое видение, кто кому лучше подходит. Вообще, собрать коллектив целиком – это долгий трудоемкий процесс: надо созвониться, договориться, попробовать, получится ли, при этом графики у всех должны совпадать, чтобы не было накладок. Это непростое дело.

– Желаю победы! Для вас это, кстати, важно?

– Нет. Мне важно первый раз дойти до конца проекта (смеется). Пока мы сняли лишь несколько программ, так что реальная интрига сохраняется.

– Вы сами не планируете пойти в тренеры? Или это разные таланты?

– На самом деле, это очень разные таланты. Например, мой партнер Максим Маринин – идеальный тренер, потому что его всегда интересует, как делается то или иное движение, и он может словами донести это до другого человека. Ему не надоедает повторять одно и то же миллионы раз, чтобы добиться результата. Таким и должен быть тренер. Я никогда не скажу: нет, я категорически против тренерской работы, но мне нравится заниматься именно с малышами, которые только-только встают на лед. А что касается более высокого уровня – это такая ответственность за судьбу человека! Он к тебе идет, доверяет себя, у него есть амбиции, он хочет стать тем-то и тем-то. А вдруг ты в какой-то момент, скажем, психологически с ним не сойдешься или на соревнованиях вы не поймете друг друга? Будет такое разочарование! Я, понимая все это, никогда бы не стала работать со спортсменами на высоком уровне.

– Как росли ваши собственные спортивные амбиции, помните?

– Знаете, это все происходит постепенно. Подходишь к одному этапу, потом к следующему. Конечно, у каждого спортсмена главная цель – олимпийская медаль. Сознательно или бессознательно, но все спортсмены хотят стать олимпийскими чемпионами. Но это дается только большим трудом. А не так: пришел – и на тебе ожерелье золотое.

– У вас с Максимом Марининым все получилось.

– Максим – мой первый и единственный партнер. К счастью. В феврале будет 18 лет, как мы катаемся вместе. Сейчас, кстати, мы с ним оба заняты в новом проекте Ильи Авербуха «Ледовая симфония». Это будет новогодняя ледовая сказка «Мама» по мотивам известного мюзикла. Помните, был такой фильм в конце 1970-х годов, с Гурченко и Боярским? Так вот в нашей версии я стану Мамой-Козой, а Максим Маринин – Волком. А на афишах, что развесят по всей Москве, будут и наши дети: моя дочь и сын Максима.

– Кстати, о детях. Мама привела вас на каток в четыре года, началась бурная спортивная жизнь. А школьные науки не страдали?

– Не думаю, что, занимаясь спортом, можно стать еще и, скажем, выдающимся математиком.

– Однако ваш муж окончил школу с серебряной медалью и был особенно силен именно в точных науках.

– Но он – парень. К тому же трудные обстоятельства моего детства не давали возможности уделять школе столько внимания, сколько необходимо. Нам с мамой порой ночевать было негде, и мы ночевали на вокзале в родной Перми. Как при таких обстоятельствах каждый день основательно делать уроки?

– Вы с тех пермских времен сохранили с кем-то дружбу?

– Нет. Понимаете, я человек очень закрытый, сложно впускаю кого-то в свою жизнь. Слово «дружба» для меня практически равнозначно слову «семья». Потому что дружить надо уметь. Можно открыть телефонную книгу и увидеть тысячи контактов, но найти среди этих людей хотя бы одного друга, которому ты доверяешь и который доверяет тебе, порой невозможно. Для меня понятие «дружба» – основательное. Это общение каждый день, это какие-то уступки, взаимопомощь в любое время суток. У меня есть человек, который уже больше чем друг, – Максим. А в Перми, когда я туда приезжаю, я встречаюсь с подругами моей мамы… Вообще, моим главным другом была она – мама (Наталья Тотьмянина погибла в автомобильной аварии в 2009 году. – «НИ»). Теперь – муж. С Лешей я могу поделиться всем: и болью, и радостью. И мне достаточно.

shadow – С Алексеем Ягудиным вы знали друг друга с детства, а роман начался, когда вы ушли из большого спорта. Появилось время для чувств?

– Появилось время для нормальной жизни. После Олимпиады 2006 года мы с Максимом вернулись из США в Россию. Леша и Максим вообще дружили. Они часто на соревнованиях жили в одной комнате. Вместе ходили в рестораны…

– Спортсмены позволяют себе посидеть за бутылочкой?!

– Лично я впервые попробовала алкоголь в 24 года, поэтому мне сложно тут что-то говорить. Что касается ресторанов: просто после соревнований, а они заканчиваются в 12 ночи, столовая, в которой кормят спортсменов, уже закрыта. Где еще можно поесть? И вот так, параллельно, мы с Лешей долго общались. Но он такой был… очень любвеобильный. То с одной девушкой встречался, то с другой. У меня и мысли в голове не было, что это возможно – я и Алеша! Несовместимые были. Но начался первый «Ледниковый период», и оказалось, что все не так. В общем, мы разглядели друг друга.

– Фигурное катание – не только красивый вид спорта, но и очень травмоопасный. В 2004-м на соревнованиях в США вы упали с поддержки и два часа были без сознания. Однако вскоре снова вышли с Максимом на лед, а через год завоевали «золото» на Олимпиаде в Турине. Значит, вы очень смелый человек?

– Судя по всему, да. Меня часто спрашивают об этом, а как я могу ответить? Такое, наверное, лучше видно со стороны.

– Но чего-то вы в этой жизни боитесь? Темноты, высоты?

– Темноты боюсь. А высоты? Смотря какой (смеется). С вышки, например, я бы не прыгнула в воду, потому что плавать не умею.

– Не было времени научиться?

– Да, все время отнимало «плавание» на коньках по замерзшей воде (смеется).

– На что еще не хватало времени, о чем вы сегодня очень жалеете?

– На учебу. Скажем, английский язык я немного знаю благодаря тому, что мы с Максимом тренировались и жили в Америке. Но это тоже не какое-то серьезное образование – разве что разговор могу поддержать. Конечно, очень хочется выучить еще один язык нормально. Еще я сейчас поступила в институт – буду спортивным психологом. Вообще, у меня огромная потребность в познании нового. Потому что порой разговариваешь с людьми (а круг общения очень большой) и поражаешься, как много они знают.

– Вы ведь окончили курсы имиджмейкеров-стилистов. Это пригождается?

– Пригождается. Для того чтобы красиво одевать близких, чтобы не покупать лишнего, то есть не проводить над собой никаких экспериментов – может быть, вещь подойдет, а может, и нет. Такое чисто женское увлечение. Но именно работать в этом направлении я не могу, потому что пока моя жизнь по-прежнему тесно связана с фигурным катанием – проекты, туры, публичные выступления. Шесть-семь месяцев в году мы с Максимом катаемся, выступаем в различных шоу, поэтому ни на что другое времени не хватает. А что будет дальше – посмотрим…

Опубликовано в номере «НИ» от 18 октября 2013 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: