«Ирина Скворцова – настоящий боец»

Доктор Ганс-Гюнтер МАХЕНС, профессор клиники пластической и восстановительной хирургии больницы при Техническом университете Мюнхена, без преувеличения является одним из лучших хирургов во всей Германии. И российской бобслеистке Ирине Скворцовой повезло, что она попала именно в его руки после страшной аварии на трассе в Кенигзее. Сколько он сделал операций нашей спортсменке – сложнейших, длившихся по нескольку часов, и относительно простых, уже трудно сосчитать. Потому что само понятие «операция» в Ирином случае размыто. Поначалу в операцию превращалась чуть ли не каждая перевязка. А ведь у господина Махенса есть и другие больные. После очередной фразы «доктор на операции» корреспондент «Новых Известий» прождала его несколько часов, но тем не менее наш разговор состоялся.

– Господин Махенс, не могли бы вы дать профессиональную оценку ситуации с Ириной Скворцовой?

– За всю мою многолетнюю практику, ни когда работал в ожоговых центрах Ганновера и Любека, ни здесь, в Мюнхене, я не сталкивался со случаем подобной сложности. И то, что произошло, лично для меня было тоже значительным продвижением вперед, прорывом за пределы возможного. Сейчас можно сказать, что самое трудное и для нас, медиков, и для нашей пациентки позади. Теперь от Ирины требуются терпение и большая работа, а еще – упорство и воля. Но она – настоящий боец. Я не сомневаюсь, что Ирина имеет достаточный запас мужества, энергии и желания выйти победителем из этого тяжелейшего испытания. Я видел, как она способна бороться там, где обыкновенный человек давно бы сдался. И очень важно, что рядом с ней и тогда, когда она была без сознания, и тогда, когда она пришла в себя после искусственной комы, была мама. Она не менее сильный человек, чем Ирина.

– Что ожидает вашу подопечную в будущем?

– Я не хочу делать прогнозов, потому что моя пациентка во всех отношениях случай уникальный. 99 процентов людей с такими травмами просто не выжили бы, а она жива. И только этот факт уже предостерегает меня от каких бы то ни было прогнозов.

– А как насчет ее возвращения в спорт?

– Пока об этом говорить рано, но я не думаю, что это возможно.

– Вы верите в чудеса?

– Я католик. Я верю не столько в чудо, сколько в покровительство свыше. И оно есть. Что же касается нас самих, врачей, всего медперсонала, мы не ждали чуда, мы старались его сделать сами. Очень сильно старались. И мы свое дело сделали. Теперь при нашей поддержке Ирина старается сама. Меня очень радует, что она изо всех сил помогает нам, особенно это стало заметно в последние две недели. Она всему, как маленький ребенок, учится сначала, с азов. Даже заново училась говорить. Когда пришла в себя, могла только писать, и то с трудом. Поначалу она даже не понимала, где находится, не помнила, что с ней произошло. Конечно, можно понять ее состояние, девушка была в шоке, но даже шок, по моим многолетним наблюдениям, люди переживают по-разному. Ирина необыкновенно сильный и смелый человек. Она всегда, ежеминутно, настроена на победу, а лучшей помощи нам, медикам, просто не существует в природе. В ней есть решимость идти через любые трудности, перетерпеть физическую боль, не сдаться... Удивительная девушка!

– Что было для вас самым трудным? Наверное, можно уже говорить в прошедшем времени, ведь самое трудное, по вашим словам, позади?

– Самое трудное было избежать заражения. У Ирины в результате аварии образовалась большая открытая рана, начался сепсис. Из-за этого долго существовала реальная угроза для жизни. К тому же в любой момент могло открыться страшное кровотечение – его опасность тоже сохранялась очень долгое время. Другая необычайно сложная задача состояла в том, чтобы сохранить ногу. Мы взяли два мускула со спины и пересадили в область травмы. Это 20 сантиметров тканей, самых мельчайших сосудов. Самая трудная, ключевая операция прошла 29 декабря. Она длилась 14 часов. После нее, когда мы поняли, что она прошла благополучно, стало ясно, что все будет в порядке.

– Но еще остались какие-то вопросы?

– Вопросы всегда есть. Раньше был вопрос – выживет ли наша пациентка. Сейчас вопрос – как пройдет реабилитация. От этого зависит ее будущая жизнь. Я уверен, что у Ирины хватит и оптимизма, и сил. Не устану повторять, Ирина Скворцова и ее мама – это совершенно необыкновенные люди. Они восхищают всех нас, меня лично, силой духа, удивительным здравомыслием и хладнокровием, способностью не отчаиваться, а подчинить все свои эмоции главной цели – победить, казалось бы, невозможное. Мы им в этом только помогаем, и будем помогать и здесь, и в реабилитационном центре, где я, конечно же, буду продолжать лично наблюдать мою необыкновенную пациентку.