Мария Шарапова

Первого выхода лучшей теннисистки мира Марии ШАРАПОВОЙ на корт «Ролан Гаррос» из-за непрекращавшихся парижских дождей пришлось ждать три с лишним игровых дня, а возможности поговорить с ней – еще дольше. Нельзя сказать, что Маша в итоге порадовала потоком откровений, как это было, например, в Москве, на прошлом Кубке Кремля. Все-таки важность момента давит, да и никудышный, откровенно говоря, теннис, показанный российской примой в первом круге турнира, не способствовал ее хорошему настроению. Впрочем, судите сами.

– Мария, чемпионский титул Открытого первенства Франции – единственный недостающий компонент в вашей коллекции побед на турнирах «Большого шлема». В Уимблдоне, Нью-Йорке и Мельбурне вы уже, как известно, выигрывали. Чувствуете ли вы в связи с этим дополнительную ответственность за результат на нынешнем «Ролан Гаррос»?

– Знаете, во-первых, приятно слышать такие вещи – по поводу коллекции... И осознавать, что тебе при этом всего лишь 21 год. А свое сегодняшнее ощущение я бы не назвала ответственностью… Да, эта победа, если она состоится, будет самой сложной в моей карьере. Но вы в курсе, я часто это повторяю, – я обожаю преодолевать трудности. Когда я вижу перед собой планку, то непременно стремлюсь ее перепрыгнуть.

– В этом году преодолеть эту планку вам не сможет помешать Жюстин Энен, которая незадолго до парижского старта покинула теннис…

– Да, меня уже спрашивали по поводу ее ухода в Риме, я в этот момент там играла. Могу говорить о Жюстин только хорошие слова. И могу понять ее решение, потому что в 25-летнем возрасте жизнь женщины не ограничивается спортом. На протяжении спортивной карьеры тебя утомляют не только тренировки, но и постоянное психологическое напряжение. Когда ты делаешь вещи, не связанные со спортом, тебе приходится все время думать о том, как это может сказаться на результатах. Конечно, то, что Энен ушла, будучи первой ракеткой мира, удивительно. Но, с другой стороны, такой поступок выглядит очень сильным. Возможно, и правильным. Скажу даже так: если я через четыре года буду иметь столько же чемпионских титулов, то тоже задумаюсь: а не заняться ли мне в жизни чем-нибудь еще?

– Но пока вы приехали в Париж в ранге первой ракетки мира. Это непривычно?

– Честно говоря, нет. Возможно, потому, что я уже была на вершине мирового рейтинга. А еще потому, что в последнюю пару лет я поняла – ерунда все эти рейтинги. Взять ту же Австралию. Я приехала туда в ранге пятой или шестой ракетки мира, а уехала с чемпионским кубком. Сейчас я первый номер классификации, но вы ведь понимаете, что за эти несколько месяцев ничего особенного в моей игре не поменялось. Так что рейтинг – понятие относительное. Да и титулы – тоже. Ну, не выиграю я в этом году, допустим, «Ролан Гаррос». Жизнь-то не закончится. Еще будут возможности сделать это. И моих заслуг это отсутствующее звено никак не умалит. Еще с юниорских времен у меня никогда не было мыслей о том, что я должна кому-нибудь что-нибудь доказывать.

– Как бы вы оценили свою нынешнюю физическую форму?

– Я продолжаю залечивать травму икроножной мышцы. Врачи уделяют ей особое внимание, потому что это новая, недавно появившаяся проблема. Также мне «мониторят» плечо, но это скорее профилактическая мера.

– Вы с огромным трудом преодолели первый круг турнира. Что является причиной такого трудного, мягко говоря, старта?

– Не что, а кто. Я, я и еще раз я. С такой отвратительной игрой я должна была проиграть. И наверняка проиграла бы, будь моя соперница чуть-чуть поопытнее.

– Может быть, вам мешали сложные погодные условия, сильный ветер?

– Да нет, все было в порядке, если не считать, что я дышала песком и прилично наелась его. Нет, условия были, конечно, сложными для меня, но они были сложными и для соперницы, и для всех остальных. И потом, в сильный ветер я обычно играю неплохо. Приспосабливаюсь к нему. Просто здесь вдруг стала играть на уровне детских соревнований – перебивала мяч через сетку, и все. Вот и создала себе проблемы. Хотя в последнее время для турниров «Большого шлема» такая ситуация типична – готовишься под палящим солнцем, а затем вдруг начинает лить дождь, корт намокает, и ты оказываешься в совершенно иных условиях. Пора бы к такому привыкнуть.

– Когда все валится из рук, как вы настраиваете себя на продолжение борьбы? Стараетесь просто забыть о неудачном матче как о страшном сне?

– Да, просто пытаюсь стереть его из памяти. Хотя, конечно, это не получается. Тем не менее заставляю себя сохранять позитивный настрой. Воспринимаю плохую погоду и ветер как испытание, которое все игроки должны преодолеть. Всем ведь непросто с этими вещами бороться. А после такого матча, как в среду, еще думаю: ну надо же, я играла так плохо, соперница, напротив, показывала свой лучший теннис, а одержала победу все-таки я.

– Ваши наряды, как правило, можно назвать тематическими – то маленькое черное платье в стиле Одри Хепберн, то балет «Лебединое озеро»… Нынешний костюм имеет под собой какую-нибудь подоплеку?

– Ну, мое новое платье – одно из самых любимых. И жемчужина на спине от «Тиффани» мне очень нравится, как к нему подходит. Вообще же, конечно, когда так плохо играешь, то о платье совсем не хочется думать…

– Недавно певица Мэрайя Кэри сказала, что вы являетесь ее любимой теннисисткой. Вы слышали об этом?

– Нет. Я даже не знала, что она увлекается теннисом. Что ж, я достану Мэрайе билет на Открытый чемпионат США. Не ВИП-ложу, правда, но хороший билет. А она пусть проведет меня на свой концерт.