Шамиль Тарпищев

Капитан сборной России и президент Федерации тенниса нашей страны Шамиль ТАРПИЩЕВ – один из самых популярных людей спорта. Именно с его деятельностью связывают успехи отечественных мастеров ракетки и в индивидуальных, и в командных турнирах. Минувший же теннисный сезон оставил двоякое впечатление. С одной стороны, традиционно сильно выступили наши девушки. С другой – проиграли финал Кубка Дэвиса мужчины, а главное, негатива добавил коррупционный скандал, в котором оказались замешаны и российские игроки. «Новые Известия» поговорили с Тарпищевым на эти и другие темы.

– О финале Кубка Дэвиса в Портленде – главном, пожалуй, теннисном событии года – сказано уже очень много. Кроме, может быть, одного. Сложилось такое ощущение, что хозяева больше боялись не реально приехавших на матч наших игроков, а витавшей, по их мнению, где-то рядом тени Марата Сафина. Была ли все-таки возможность привлечь его к финальной встрече?

– Ну, привлечь-то Марата, как вы понимаете, было не проблемой. Но он бы просто не помог. Не готов был Сафин к матчу. В одиночках вся наша четверка была сильнее, а в паре он, конечно, усилил бы нас, но не до такой степени, чтобы можно было братьев Брайанов обыгрывать.

– Но ведь в начале ноября Марат вроде бы приступил к подготовке к финалу, да и вы говорили, что на него рассчитываете...

– Когда он проиграл на «Мастерс» в Мадриде Иво Карловичу – во второй половине октября это было, все стало ясно.
Эрнан Гуми, наставник Сафина, нацеливал его уже на следующий сезон. Да, он тренировался, но это была в основном физическая подготовка, без игровых занятий.

– Не осталось у вас такого чувства обиды, что ли, на Сафина, ведь он по большому счету подвел команду: сначала в Гималаи двинул, потом с них вдруг спустился, начал тренироваться, потом бросил?

– Но ему ведь действительно было тяжело. Результатов нет, нормальной подготовки нет, вот и возникла неуверенность в себе. Отсюда все эти метания. Вопрос ведь очень серьезно на самом деле стоял – заканчивает Сафин с большим теннисом или продолжает? Поэтому я не в обиде, наоборот, очень хочу ему помочь. Чтобы таких катаклизмов с Маратом больше не случалось, надо провести подготовительный период к следующему сезону нормально, по полной программе. Чем Сафин сейчас, собственно, и занимается. Мне, кстати, нравится, как с ним работает Гуми, человек достаточно жесткий. Он понимает: если Марат в следующем сезоне не наверстает упущенное, соперники могут уйти слишком далеко вперед.

– Возвращаясь к финалу Кубка Дэвиса, хочется все-таки задать вопрос: был шанс добиться результата с тем составом, что приехал в Америку?

– Да, но практически единственный. Очень плохая ситуация была у нас в первый день. Давыденко никак не мог обыграть Блэйка, это неудобный для него противник, поэтому мне пришлось оставить его в запасе. Андреев не любит быстрые корты, отскок мяча ему неудобен. Поэтому Турсунова, четвертого по рейтингу нашего игрока, пришлось ставить против Роддика, а Южного – против Блэйка. Нам требовалась победа хотя бы в одном матче. Тогда было бы не страшно поражение в субботней парной игре. Все решалось бы в воскресенье, и против Роддика вышел бы играть Давыденко, мы готовили Колю именно к этому матчу. У американца одна из лучших подач – у Коли один из лучших приемов. Но вероятность того, что вся эта цепочка сложилась бы, составляла где-то один к десяти. А других вариантов не было.

– То есть, если бы вдруг появилась возможность переиграть финал, вы сделали бы то же самое?

– Да. К тому же для реализации этого плана нам не хватило всего двух мячей в матче Блэйк – Южный. Во второй партии, если бы Миша ее выиграл, то очко, скорее всего, было бы нашим – Блэйк не любит затяжные матчи. И дальше все могло пойти по нужному сценарию.

– Вы уже, конечно, просчитали сетку Кубка Дэвиса следующего сезона. Можно надеяться, что сборной России в новом году повезет больше?

– Ох... Сплошная головная боль этот следующий сезон. Дело вот в чем. По-хорошему, конечно, надо было бы постелить грунт на февральский матч первого круга с Сербией и выиграть его. Но для теннисистов резкий переход с жесткого покрытия кортов (на котором в это время проводятся почти все турниры. – «НИ») на мягкое и обратно будет означать реальную потерю двух следующих месяцев. Этого допускать нельзя, потому что год-то олимпийский. Отбор в Пекин будет проходить согласно индивидуальной классификации на начало июня. Значит, основная задача наших игроков на первую половину сезона – это набирать рейтинговые очки. Жертвовать Олимпиадой ради Кубка Дэвиса мы не имеем права. Поэтому придется принимать Сербию с Джоковичем на харде, что, конечно, увеличивает шансы наших гостей на победу. Так что дальше матча с сербами пока загадывать не буду.

Фото: AP. VASILY SMIRNOV

– На днях Мария Шарапова подтвердила свое решение играть за сборную России в Кубке Федерации следующего сезона…

– Да, Маша с Израилем сыграет, мы с ней уже договорились. Вообще с Кубком Федерации тоже не все гладко. Календарь поджали, и матч первого круга пройдет непосредственно после Открытого чемпионата Австралии. Получается, тем нашим девушкам, которые далеко пройдут по сетке в Мельбурне, будет проблематично играть в Израиле. Организм-то не железный, на адаптацию останутся буквально считанные дни. Но Шарапова в команде будет, если, конечно, не подведет здоровье.

– И она получит, таким образом, право на участие в Олимпиаде?

– Да.

– Кроме Маши, на кого еще будет сделана ставка в Пекине?

– По правилам на Олимпиаду попадают четыре сильнейшие по рейтингу спортсмена страны. На данный момент у девушек это Кузнецова, Шарапова, Чакветадзе и Дементьева, а у ребят – Давыденко, Южный, Андреев и Турсунов. Сложнее ситуация с парным разрядом. По правилам мы можем заявить по два дуэта и у мужчин, и у женщин. Одна пара формируется из вышеназванной четверки одиночников, а вторая – по отдельной классификации парников. По ней у нас на данный момент попадают на Олимпиаду Лиховцева и Сафина. Но есть одна тонкость. Если мы выставляем на Играх дуэт, допустим, Кузнецова – Лиховцева, то есть одна теннисистка из одиночного рейтинга, а вторая – из парного, тогда заявить еще одну пару мы уже не имеем права. Такая вот казуистика. Слишком сильно мы завязаны на регламенте, чтобы на кого-нибудь заранее делать ставку. Вот, например, в прошлом году наигрывали пару Кузнецова – Петрова, а сейчас не факт, что Надя в Пекин отберется.

– А если говорить о более далеком будущем нашего тенниса... Кто из молодых спортсменов – наших надежд – вас в минувшем сезоне порадовал?

– У девушек могу целый десяток имен назвать. Дарья Гаврилова, Полина Лейкина, Ксения Лыкина… Женя Родина неплохо себя проявила, есть и другие. У ребят отмечу Михаила Кукушкина из Волгограда. Но вообще в юниорском теннисе есть одна особенность, из-за которой с глобальными выводами спешить не стоит. Выигрывают здесь часто те, кто рано физически развился. Талант до определенного возраста остается в тени. И еще отвечу тем, кто часто спрашивает: почему у нас девушки в теннисе добиваются больших успехов, чем мальчики? Ребят намного труднее тренировать, чем девочек. С финансовой точки зрения, в частности. Если тренируешь девочку, то ей практически любой парень будет хорошим спаррингом. А вот юноше, чтобы он профессионально рос, найти подходящего напарника по тренировкам гораздо сложнее.

– Какова у нас сейчас ситуация с теннисными тренировочными центрами?

– Проблемы остаются. Обеспечить круглогодичную подготовку теннисистов в России практически невозможно. Из-за недостатка баз в первую очередь. Турниров, на которых можно зарабатывать рейтинговые очки, тоже мало. Поэтому игрокам приходится постоянно летать за рубеж и тратить, соответственно, большие деньги. У нас же с финансами достаточно непросто. Для сравнения скажу: бюджет федерации тенниса США – 180 миллионов долларов, у нас – 3 миллиона. Поэтому мы вынуждены работать, что называется, точечно. Но зато по методике мы самые сильные в мире. Это признали все.

– Но иногда приходится слышать, что, например, те же Елена Дементьева и Михаил Южный, если бы поработали с иностранными специалистами, могли бы подняться выше того уровня, на котором находятся сейчас…

– Глупость несусветная! Во-первых, ни один западный тренер не заставляет работать так, как наши специалисты это делают. На Западе наставники – в основном консультанты и советчики. То есть говорят что-нибудь, а ты хочешь – делаешь, не хочешь – нет. Наш же тренер, он и мать, и отец. Многостаночник, в общем. Во-вторых, главная проблема наших теннисистов – не в отсутствии каких-то методик, а, так скажем, в среде их воспитания. Нынешнее поколение теннисистов – Давыденко, Южный, Сафин, Турсунов – начинали играть в то время, когда у нас было всего 94 корта на весь Советский Союз. Подавляющее большинство – грунтовые. Вот вам и ответ на вопрос, почему мы проиграли в Портленде. Потому что наши играют не в столь атакующий теннис, как американцы. Потому что Роддик и компания с детства росли на быстрых кортах и стиль «подача – выход к сетке» у них в крови. Мы же и подаем хуже, и атакуем не так стремительно.

– Зато на грунте мы их обыгрываем.

– Да. Комбинационный стиль игры у нас развит намного лучше. Поэтому когда американцы приехали в прошлом году в Москву, мы им постелили грунт. И где они оказались со своими остроатакующими действиями?

– И все же насчет Дементьевой…

– Ну, если она десять лет технически неправильно подавала, разве можно ее переучить? Это нужно полгода не играть соревнований, отвлечься от всего остального и заниматься только подачей. Что нереально. С ней работали, пытались исправить ее ошибки. На тренировках она вроде бы подает нормально, но в бою, на турнирах, неправильные движения вылезают вновь.

– Психология, получается, виновата?

– Конечно, психология. И в других видах спорта – в хоккее, футболе – работает то же самое правило. Главное – то, чему тебя в детстве научили. В зрелом возрасте форварда из защитника не сделаешь.

– Как же тогда иностранец Гус Хиддинк добился с нашим футбольным материалом результата?

– Ну, вообще-то он ничего еще с нашей сборной не выиграл. Выход на чемпионат Европы – это во многом стечение обстоятельств. К тому же у футболистов тренировочный процесс строится по-другому. Они даже в общефизической подготовке работают по направленности, по ликвидации недостатков. Так что Хиддинк как специалист высокого класса подтягивает игрокам слабые стороны. Оптимизирует процесс. Мы, работая с теннисистами, завязаны на их менталитете. У Хиддинка такой проблемы нет. А удача – вещь приходящая. Сегодня она есть, а завтра ее нет.

– То есть вы не верите, что сборная России может хорошо сыграть в Австрии и Швейцарии?

– Ну, почему?.. Грецию и Испанию обыграть можем. Испанцы вроде бы сильны, здорово играют, но никогда ничего не выигрывают. Швецию тоже можем. Наша проблема в том, что мы, когда можем сыграть на сто процентов, играем на семьдесят. Не нужно требовать от наших футболистов прыгать выше головы, они все равно этого не смогут сделать. Вся задача – соорудить из отдельных игроков коллектив, который подойдет в оптимальной форме к конкретным матчам. Из того состава, что будет у Хиддинка в наличии, надо выжать максимум. Вернусь к теннису, чтобы пояснить мысль. В командном рейтинге Россия сейчас идет на первом месте как у мужчин, так и у женщин, а в индивидуальном мы уступаем многим.

– Шамиль Анвярович, хотелось бы услышать вашу оценку популярных сейчас заявлений относительно коррупции в теннисе. Обвинения касаются и наших игроков.

– Все, что связано со скандалами в теннисе, – это не в нем самом, а вокруг него. Допустим, в футболе коррупция внутри. Это продажа матчей и прочее. В теннисе те же наезды на игроков – это внешние факторы. Для тотализатора теннис очень выгоден, здесь ведь можно ставить на отдельные сеты, разницу геймов. Так что, если не брать эту тотализаторскую оболочку, наш вид спорта, я считаю, чистый. Я, конечно, не исключаю, что отдельные игроки могут быть нечистоплотны. Но внутри тенниса проблемы нет. Все негативные явления – это касается и допинга, и сдачи матчей – отслеживаются самими теннисистами.

– Но беспокоит то, что Россия фигурирует в скандальных хрониках все чаще и чаще.

– Россия – выгодный объект. Давыденко – четвертый игрок в мире. Но он для публики не слишком зрелищный, его редко ставят на центральные корты. Его вполне можно в чем-то таком уличить. А взять ту же историю с Томми Хаасом после полуфинала Кубка Дэвиса. Где-то написали, что его якобы отравили в Москве, и раскрутили ситуацию по полной программе. А я вот, например, отравился в Германии. Аргентинцев дисквалифицировали за допинг. У итальянцев были проблемы, у марроканца Эль-Айнауи... Но обо всем этом никто не говорит. Это значит – мы такие сильные, что нас просто боятся.