Николай Давыденко

После стартового матча на US Open Николай ДАВЫДЕНКО был вынужден ответить на острые вопросы журналистов, большинство из которых касались известных слухов об участии первой ракетки России в договорных матчах. «НИ» рассказывали об этом ранее и сейчас публикуют «краткую стенограмму» нью-йоркской пресс-конференции нашего теннисиста.

– Николай, расскажите, как в обстановке тотального недоверия вам удается концентрироваться на теннисе?

– Очень трудно. Постоянно приходится говорить об одном и том же. Что я никогда не играл на тотализаторе. Не ставил, не ставлю и не знаю, как это делается. И даже не знаком с теми, кто делает ставки. Чтобы отвлечься от всего этого, стараюсь читать меньше газет. Хотя приходится знакомиться с прессой. Английскую не читаю, потому что плохо знаю язык, в русской пишут глупости. Но, несмотря на все неприятности, я в последнее время сумел показать ряд хороших результатов в Цинциннати, Монреале…

– Когда вы впервые услышали о том, что вас подозревают в нечестной игре?

– После того злополучного матча в Сопоте (в начале августа Николай встречался с аргентинцем Мартином Вассайо-Аргейо. – «НИ») я отправился в Германию на медобследование. Организаторы польского турнира, кстати, просили меня остаться на день, но мне нужно было срочно выяснить, что случилось с ногой. Выяснилось, что воспаление, мне сделали укол, потому что нужно было лететь в Монреаль на следующий турнир. И уже буквально по дороге в Канаду я узнал из газет о происшедшем.

– Как отреагировали ваши коллеги-теннисисты в раздевалке?

– Да никак. Мы обычно только обмениваемся приветствиями и не беседуем о личной жизни.

– У вас был разговор с официальными лицами, ведущими расследование?

– Пока нет. Я каждую неделю играю в теннис. Не могу себе позволить концентрироваться на этом расследовании, пока у меня такой напряженный календарь. Вот после турнира в Китае будет перерыв, тогда и поговорю, с кем надо. Ассоциация теннисистов-профессионалов к тому же не настаивает на том, чтобы я встретился с представителями следствия прямо сейчас.

– Вы слышали о том, что после вашего случая организаторы US Open наняли частную фирму по борьбе с незаконными тотализаторами?

– Да, и мне неприятно, что меня, топ-игрока, считают «плохим парнем», который играет на ставках. Еще раз повторяю, никогда в жизни не делал этого, но мне не все верят. Поэтому придется, чувствую, весь год говорить об этом снова и снова.

– Во время первого матча US Open вы не слышали с трибун каких-либо неприятных комментариев в свой адрес?

– Да я по-английски плохо понимаю (смеется). Русские же болели за меня, поддерживали.

– И все же – почему, на ваш взгляд, против вас в Сопоте поставили такую огромную сумму?

– Мне кажется, из-за того, что я проигрывал в первом круге на трех турнирах подряд. А впереди были важные соревнования в Монреале. Но вообще-то я не знаю, сколько именно денег там против меня поставили. Не проверял в Интернете.

– Некоторые говорят, что теннис и теннисистов пытается контролировать русская мафия. У вас был опыт общения с преступниками?

– Нет, в России я не живу, поэтому с мафией не знаком. С 15-летнего возраста я живу в Германии. Правда, немецкая мафия мне тоже не попадалась (смеется). Возможно, здесь, где-нибудь в Бруклине, можно найти русскую мафию, но меня она обошла стороной.

– Мог ли кто-нибудь знать о вашей травме до матча в Сопоте?

– На стадионе было много русских, пришедших на мою игру. Может быть, кто-то слышал, как я перед матчем разговаривал с женой. Мог что-то произнести и во время игры, ведь она мне не тренер, а значит, общение с ней не возбраняется.