Тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова

Как уже сообщали «НИ», олимпийский чемпион 2002 года, четырехкратный чемпион мира в мужском одиночном катании Алексей Ягудин после успешно проведенной операции на тазобедренном суставе принял решение вернуться в любительский спорт и попросил легендарную Татьяну ТАРАСОВУ – ныне консультанта сборной России – вновь стать его наставником. Знаменитый тренер рассказала «Новым Известиям» о том, почему она, не раздумывая, согласилась принять Ягудина, а также оценила ситуацию в нынешнем российском фигурном катании в целом.

– Татьяна Анатольевна, жара на улице, а вы целыми днями на катках мерзнете. После прошлогоднего провала, какого наше фигурное катание сорок лет не знало, руки не опускаются?

– Знаете, я свою работу сейчас вижу в том, чтобы помогать другим, а не выявлять какие-то таланты. Есть тренеры, они их ищут, находят. Моя задача – подсказать, подправить что-то, когда ко мне обращаются. А провала, который случился, можно было ожидать, потому что все эти годы смену нашим звездам, по большому счету, никто не готовил.

– Скажите честно, дела совсем плохи?

– Почему? Есть хорошие пары у Тамары Москвиной, у Олега Васильева. И одиночники талантливые у нас есть. Правда, уровень в том же парном катании за последние год-два сильно вырос. Американцы, немцы, украинцы работают с профессиональными тренерами и профессиональными хореографами. Нам тоже надо правильно построить работу, платить наставникам, хореографам, специалистам по общефизической подготовке… Грамотно, в общем, работать с народом.

– А в танцах, где мы все-таки получили медаль на чемпионате Европы, на ваш взгляд, у нас надежные позиции?

– Две пары – Оксана Домнина/Максим Шабалин и Яна Хохлова/Сергей Новицкий – уже входят в мировую элиту. Они вполне способны соперничать с лидерами за медали чемпионатов мира, хотя и здесь конкуренция очень тяжелая. А вот за третье место в сборной пойдет борьба. Очень прибавили наши чемпионы мира среди юниоров Екатерина Боброва и Дмитрий Соловьев. Нет, хорошие дети есть. А вот как тренеры из этих «хороших» будут делать выдающихся – уже другой вопрос. Если правильно построить тренировки, плоды появятся, но у нас льда недостаточно. Ни в Москве, ни где-либо еще. Вот в чем проблема.

– Хоккеисты атакуют?

– Да. Я была на многих катках, и везде одна и та же ситуация. С молодежью работать вообще невозможно, потому что льда не хватает даже для основного состава. Вот, например, Лена Кустарова и Светлана Алексеева свой лед заслужили, как никто другой – у них в этом году чемпионы мира в танцах по юниорам выросли. Это большой успех для нас. Так даже у них льда – по полтора часа в день, не больше. А что можно сделать за полтора часа? Как следует размяться?

– Такая ситуация не вчера возникла…

– Вот именно. А почему она возникла? Кто такую ситуацию вообще допустил? Открывают новый каток и… опять везде хоккей. Я понимаю, в хоккее платят больше, но сил больше нет никаких. Решили нам теперь вообще ничего не давать? Конечно, Рабер (Ирина Рабер – президент Федерации фигурного катания Москвы. – «НИ») бьется и по возможности помогает. Но как можно было такое допустить в принципе? На единственном в Москве катке для фигуристов (Стадион юных пионеров. – «НИ»), где вся слава отечественного фигурного катания начиналась, взять и машины на продажу выставить, а школу выгнать! Говорят, на новых местах мы будем базироваться, но хорошо бы и старые места не забывать. Никто в мире не позволяет себе такие вещи делать, а у нас – пожалуйста. Или, вот, я слышала, что Татьяна Тотьмянина с Максимом Марининым собирались вернуться, но передумали, потому что им спонсора не нашли. Если олимпийским чемпионам не нашли, то о чем тогда говорить? Неужели нет в России людей, которые взялись бы помочь нашему фигурному катанию? Ведь похоронить последнее – очень просто…

– Татьяна Анатольевна, почему Леша Ягудин возвращается, как вам кажется?

– Он же человек очень азартный, соревнования любит и чувствует, что еще многое может. Когда человек талантлив, нельзя сказать, где его потолок. Алексей ведь не собирался уходить тогда, в 2002 году. Не болела бы нога, мы бы катались до второй Олимпиады, это абсолютно точно. Еще думаю, ни Ягудин, ни Плющенко не возвращались бы, если бы был в России кто-то способный занять их место.

– Он советовался с вами?

– Позвонил мне два месяца назад, еще до операции. Сказал: «Помните, Татьяна Анатольевна, как я звонил вам много-много лет назад, просил, чтобы вы взяли меня тренировать? Вот и сейчас хочу опять попроситься. Возьмете?»

– И вы?

– Я согласилась сразу. Как я могу его не взять? Если человек, достигнув в спорте всего, готов, что называется, опять насиловать себя работой и получать от этого удовольствие, я не могу не помочь. На таких людях держится спорт. И ради Леши я готова оторвать от своей жизни еще несколько лет. Ведь это очень интересно – восстановить человека, видеть его уверенность… Я, кстати, тренировала Роднину после родов, и она смогла вновь выиграть Олимпиаду. Леша давно повзрослел, и сейчас он не шутит. Если здоровье не подведет, он сделает все для того, чтобы поехать на свою третью Олимпиаду.

– Мы увидим его в этом году на турнирах?

– Нет, этот год у нас восстановительный. Где и как станем работать, в деталях пока не обсуждали. Где будет удобнее, там и останемся. Чем было хорошо в Америке? Дом в четырех минутах от катка, льда сколько хочешь…

– Вы, в принципе, считаете правильным, когда чемпионы возвращаются?

– А почему нет?

– У нас и так одна вакансия на чемпионате мира – Плющенко. Если он вернется, конечно. С Ягудиным ее делить будет. А молодежь ведь тоже обкатывать надо…

– Когда конкуренция в сборной резко возрастет, для молодых будет только лучше. До Игр в Ванкувере еще два года, и Плющенко с Ягудиным, наоборот, баллы завоюют, чтобы в Канаду уже три человека поехали. Они, кстати, уходя, эти три места молодым и оставили. А те что сделали? Вот пускай молодые и думают о своем совершенствовании.

– И все-таки Ягудин переменчив. Года не прошло, как он искренне рассказывал нашей газете о том, что абсолютно отошел от любительского фигурного катания. Говорил, что оно ему уже неинтересно. Что должно было произойти, чтобы заставить его изменить взгляды?

– В своей любви к фигурному катанию Леша не переменчив, нет. Я знаю, что в нем это очень глубоко сидит. Он артист, он любит выступать. И еще он борец. Бороться для него – процесс, который он очень любит. Ему стало скучно. Надоели все прежние титулы, хочется нового результата, какого еще ни у кого не было. Вернее, мало, у кого был.

– Вернуться в любители после такого перерыва – это действительно будет чудо.

– Вот ему и хочется этого. Потому что он уникален во всем. Получится – браво!

– А если нет?

– Если здоровье не подведет, у него получится.