Теннисистка Мария Шарапова

Лучшая теннисистка России Мария ШАРАПОВА выступает на Открытом чемпионате Франции с серьезной травмой плеча. Многие специалисты считали, что россиянка продержится здесь максимум один-два матча либо вообще откажется от борьбы. Но Маша – настоящий боец, она выиграла уже три поединка и вчера вечером, уже после подписания этого номера «НИ» в печать, должна была провести четвертый – со швейцаркой Патти Шнидер. А накануне корреспондент «Новых Известий» задал теннисистке несколько вопросов.

– Мария, вы приехали в Париж, находясь явно не в лучшем физическом состоянии. Может, не стоило форсировать события и дать плечу спокойно восстановиться? Вы могли бы подготовиться к серии турниров на траве, на которой вы всегда играете лучше, чем на грунте…

– Я слишком уважаю «Ролан Гаррос», чтобы не приезжать сюда. Очень хотела сыграть на этом турнире. Может быть, помните, в начале года я говорила, что успешный результат на Открытом чемпионате Франции – один из главных моих приоритетов в этом сезоне. Для меня игра на грунтовых кортах – испытание, «челлендж», а я ведь спортсменка, теннисистка и обожаю испытания. В своей карьере, считаю, я достигла таких результатов, что мне уже абсолютно нечего кому-то что-то доказывать. Но вот лично себе – есть что доказать. Я знаю, что могу хорошо сыграть на грунте и хочу сделать это. Хочу выиграть «Ролан Гаррос», хоть это и будет неимоверно тяжело сделать. В общем, врачи дали мне «добро» на поездку во Францию, и я, не обращая внимания на болячки, выхожу и играю.

– То есть после проведенных здесь матчей плечо вас еще беспокоит, правильно я понимаю?

– Да, периодически боль проявляется. Я стараюсь не думать о ней, отвлечься, но время от времени она мешает.

– А что именно за травма у вас была?

– Я не слишком сильна в медицинских терминах, но это было серьезное воспаление плечевого сустава. Как мне сказали врачи, что-то близкое к надрыву. Проблема появилась в начале года, и я думала, что обычный отдых между турнирами поможет ее ликвидировать. Но после соревнований в Майами, которые были в марте, мне сделали томографию и сказали – это серьезно. Вариантов два: либо длительный перерыв, либо укол кортизона прямо в сустав. Хоть я и ненавижу шприцы, пришлось выбрать второе. Было очень больно, и несколько дней, где-то неделю, я вообще не могла ничего делать этой рукой.

– Почти два месяца вам пришлось провести без тенниса. Как прошло для вас это время?

– С одной стороны, конечно, сложно, но с другой – здорово. Мне наконец-то удалось побыть дома, пообщаться с друзьями, пожить совершенно нормальной жизнью обычного человека. Я сама ходила за продуктами в супермаркет, сама готовила себе завтрак и обед. Раньше у меня никогда такого не было. Мне 20 лет, и я иногда чувствую себя очень взрослой – благодаря всему тому, что дала мне моя карьера. Но я рада, что мне удалось как бы взглянуть на жизнь со стороны и понять многие новые для себя вещи.

– Первый раз в супермаркете действительно ощущаешь себя непривычно…

– Да, я была абсолютно потеряна, не знала, куда идти, где что искать… Зато теперь все под контролем. Я в курсе, где лежат овощи и фрукты и на какой полке мой любимый сыр.

– А как ваши кулинарные успехи?

– Ужасно, совершенно ужасно (смеется). Мне постоянно приходилось звать друзей на помощь. Дело в том, что я нетерпеливая, никогда не могу дождаться, когда все сварится и прожарится. Но иногда и друзья приглашали меня на вечер готовки. Правда, доверяли мне только нарезать овощи.

– Еще вы недавно снялись в забавном рекламном клипе Canon вместе со своей собачкой, не так ли?

– Нет, собачка не моя. Моя больше пяти секунд на одном месте высидеть не может (смеется). В клипе собачку зовут, как и мою, Дольче, и наша идея была как раз в том, чтобы сняться вместе, сделать что-такое душевное, без теннисных ракеток и мячей. Но пришлось все-таки позвать дрессированную.

– Наверное, теперь, когда вы снова отправились в вояж по турнирам, будете снова скучать по тем неделям, которые провели с близкими?

– Да я уже скучаю. Но, знаете, во-первых, моим друзьям пойдет на пользу мой отъезд. Они снова будут работать, а не бездельничать рядом со мной. А во-вторых, не думайте, что это было такое уж безоблачное время. Ведь у друга нашей семьи – моего спарринг-партнера Майкла Джойса – произошло несчастье, умерла его мама… Никогда в жизни мне не приходилось бывать на похоронах, и никогда не уходили такие близкие мне люди. Я хорошо знала ее с десятилетнего возраста и навещала до последних дней. Мне довелось своими глазами увидеть, как жизнь может быть жестокой.

– Вы поддержали, получается, человека, работа которого – поддерживать вас…

– Да, но даже в такой ситуации Майкл, как мог, помогал и мне тоже. С утра, допустим, он работал со мной на корте – еще до моей травмы, а затем ехал к маме. Помогает и сейчас – хоть в Париж он и не приехал, но мы с ним каждый день созваниваемся и разговариваем. Из-за разницы во времени, правда, ему постоянно приходится ради этого просыпаться среди ночи (улыбается). Но он все равно смотрит мои матчи и дает советы.

– Кто же спаррингует с вами сейчас?

– Друг Джойса, Эрик. Я его тоже знаю с детства, так что ничего практически и не изменилось.

– Как вы оцените свое возвращение на корт после перерыва? Удалось набраться сил, стать сильнее и быстрее?

– Нет, поскольку корт грунтовый, я чувствую себя, как корова на льду. То есть корова на грунте. Все-таки это не мой тип покрытия, у меня нет возможности нормально тренироваться на земляных площадках. В Калифорнии, конечно, есть несколько грунтовых кортов, но они не такие качественные, как здесь. Хотя, знаете, я заметила, что одинакового грунта не бывает. Где-то песок насыпают на бетон, где-то на более мягкую основу. Даже здесь, на «Ролан Гаррос», корт Филиппа Шатрие намного быстрее, чем второй корт.