Нецензурный теннис

Определились все участники третьего круга Открытого чемпионата Австралии по теннису. Борьбу за первый в сезоне титул серии «Большого шлема» продолжают двенадцать российских теннисистов – четверо в мужском одиночном разряде и восемь в женском. В четверг с непринужденностью легкой разминки преодолели барьер второго круга две главные наши надежды – Мария Шарапова и Николай Давыденко. Впрочем, наша Маша успела прославиться и на, если так можно выразиться, лингвистической ниве.

Все поклонники сильнейшей теннисистки России Марии Шараповой могут вздохнуть с облегчением. Первая ракетка Australian Open в порядке и в Мельбурне еще, как говорится, повоюет. Натренированный такой же жаркой, как и Австралия, Флоридой организм 19-летней спортсменки, несмотря на худшие предположения многих специалистов, сумел за 48 часов восстановиться после трехчасового испытания 40-градусной температурой, которому Мария подверглась в матче первого круга чемпионата Зеленого континента. В четверг во время матча со своей соотечественницей Анастасией Родионовой Шарапова выглядела исключительно легкой и воздушной. На контрасте можно было даже подумать, что это ее соперница перенесла на днях тепловой удар.

Хотя на самом деле это, конечно, была всего лишь колоссальная разница в классе. Родионова находится на 100-м месте в мировом рейтинге и в свои 24 года выше 81-й позиции никогда не поднималась. Если она чем и известна среди теннисных болельщиков, так это своеобразной манерой поведения на корте. Когда Анастасия проигрывает – а это, как нетрудно догадаться, случается весьма часто, – от нее начинает исходить мощный негатив в виде ругани, метания ракетки, страшных жестов и мимики из серии «не подходи, убью». Не стал исключением и ее поединок с Шараповой. С самого начала матча первая ракетка турнира начала выигрывать гейм за геймом, и настроение у Родионовой мгновенно испортилось. Но Маша на вышеозначенные симптомы крайнего раздражения своей соперницы никак не реагировала – как говорится, и не такое видала. Разве что в восьмом гейме Шараповой пришлось спрашивать у судьи, не забыли ли сменить мячи. Поднять руку и показать новый мяч, как это принято делать, Родионова не удосужилась.

В общем, матч, завершившийся за 58 минут со счетом 6:0, 6:3, стал для Марии отличной разминкой, в чем она сама и призналась на пресс-конференции. «Я очень рада, что завершила встречу так быстро, – сказала Шарапова. – Это была хорошая возможность поработать над некоторыми элементами моей игры. Физически я себя чувствовала хорошо, никаких последствий вторника не ощущала. Правда, должна подчеркнуть, что мой теннис пока далек от идеала, но, я думаю, что смогу прибавить по ходу турнира».

Фото: AP. STEVEN HOLLAND

Возвращаясь к теме поведения игроков на корте, стоит заметить, что на нынешнем Australian Open организаторы в первые же дни крепко взялись за тех, кто не «чтит кодекс». Так, уже после первого круга турнира за различные проступки – использование подсказок с трибун во время матчей, швыряние инвентаря, неспортивное поведение и ругань – были оштрафованы 11 игроков. Среди наказанных и наш Марат Сафин, известный любитель вымещать досаду на своих ракетках. Этот штраф стал для него примерно 374-м в карьере – сказать точнее, увы, возможности нет.

А вот о двух недисциплинированных участниках Открытого чемпионата Австралии, которых справедливая кара по какой-то причине миновала, приходится говорить особо. Американец Энди Роддик во время матча первого круга с французом Жо-Вилфридом Тсонга к своим мощнейшим подачам то и дело добавлял словесные аргументы – в основном в виде популярного и в России английского слова на букву f. Свободно жонглируя им, Роддик поочередно наградил незамысловатыми характеристиками арбитра на вышке, линейных судей и, наконец, самого Тсонга. Все это действо было продемонстрировано по ТВ, так что непонятно, почему организаторы Australian Open решили закрыть на матерщинника глаза.

Что же касается второго нарушителя, то им – то есть ей – неожиданно стала утомленная солнцем Шарапова. Хотя о том, неожиданно ли, можно спорить, ведь Маша, как известно, дружит с Роддиком, а народная мудрость гласит, что с кем поведешься, от того и наберешься. В общем, впервые в карьере Шарапова «метнула» в арбитра на вышке неприличное слово – в спорной ситуации все того же злосчастного матча первого круга подбежала к судье и отчетливо спросила у него: «Are you f…ing kidding me?». С учетом ситуации и интонации это можно перевести на русский как: «Ты что, б…, шутишь?». Правда, Мария, доведенная в тот момент до ручки жарой, немедленно извинилась за нецензурщину, и, возможно, по этой причине блюстители этики решили ее не штрафовать. Тем более что даже это слово очаровательная блондинка умудрилась произнести с характерным для себя шармом. Не зря поклонники Шараповой на интернет-форумах выразили скорее восхищение, чем недовольство, данной ситуацией. Видеоролик с крылатой фразой уже стал сверхпопулярным, энтузиасты даже собираются выпустить футболки с портретом Марии и надписью в виде пяти вышеприведенных слов. Можно также не сомневаться, что в ближайшее время появится соответствующий ринг-тон для мобильных телефонов.

А вот другой нашей первой ракетке – Николаю Давыденко, в четверг легко выигравшему матч второго раунда у люксембуржца Жиля Мюллера (6:4, 6:0, 6:3), было в первые дни Открытого чемпионата Австралии не до шуток и не до брани. Как известно, плохое знание Колей английского языка подвело его на прошлой неделе в Сиднее. Он, конечно, не хотел сказать ничего плохого о местном турнире, просто неудачно выразил свою мысль. Но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь, вот и «попал» Давыденко на штраф от Ассоциации теннисистов-профессионалов в 10 тыс. долларов. Наш теннисист решил реабилитироваться и подготовил специальное заявление с извинениями, которое старательно прочитал по бумажке на первой своей пресс-конференции в Мельбурне. Местные журналисты были тронуты, особенно когда Николай оторвался от листка, обвел глазами аудиторию и в своей обычной манере спросил: «Я не говорил очень плохого английского?». Лучшего теннисиста России пресса, конечно же, сразу простила, подтвердив, что понято было каждое произнесенное им слово.