Александр Овечкин

20-летний форвард клуба «Вашингтон Кэпиталз» Александр ОВЕЧКИН, по всей видимости, будет единственным представителем Национальной хоккейной лиги в сборной России на чемпионате мира, который стартует 5 мая в Латвии. Во всяком случае только его участие в первенстве не подвергается, да и не подвергалось сомнению. Что в общем-то неудивительно, ведь Овечкин блестяще провел свой первый сезон за океаном, преодолев сразу два гроссмейстерских рубежа – в 50 заброшенных шайб и 100 очков по системе «гол плюс пас». К тому же Александр, которого в Северной Америке уже прозвали Великим, всегда с удовольствием и полной самоотдачей играет за страну. Вот и сейчас он примчался в сборную по зову сердца и обещал в разговоре с корреспондентом «Новых Известий» приложить все силы, чтобы спустя 13 лет Россия вновь стала лучшей на мировом первенстве.

– Александр, на чемпионате мира в Риге вы будете единственным представителем НХЛ в российской сборной. Как вы относитесь к этому факту?

– На чемпионат мира едет команда, а не отдельные хоккеисты. Здесь не важно, за какие клубы и в каких лигах мы играем. Важно, что мы выступаем за свою страну.

– Но после Олимпиады в Турине отношение к нашим легионерам изменилось, и не в лучшую сторону. Энхаэловцев упрекали в том, что слова они говорят правильные, «патриотические», а на деле давно уже перестали быть русскими…

– Я не понимаю людей, которые называют «чужими» хоккеистов, выступающих в НХЛ. Поверьте, любому нашему игроку неприятно, когда болельщики и журналисты называют его «легионером», «американцем». Ведь это не так. Я россиянин и горжусь этим. Знаю, что наши ребята в НХЛ хотят играть за сборную России. Но надо учитывать и обстоятельства, которые могут воспрепятствовать этому.

– А почему как только энхаэловцы приезжают в сборную, начинаются скандалы? Вот недавно Владимир Крикунов сказал, что, например, Илья Ковальчук на чемпионатах мира и Олимпийских играх любит «гулять», а не играть…

– Не хочу судить об отношениях игрока и тренера. Такое случается. Это нормальная рабочая ситуация, когда каждый хочет высказать свою точку зрения. Главное, чтобы не считали, будто энхаэловцы приезжают в сборную для того, чтобы по дискотекам ходить. Если бы ребята действительно не хотели играть за свою страну, они могли бы найти множество отговорок, сослаться на всевозможные проблемы и вовсе не приезжать в сборную.

– С вами у тренеров сборной никогда не возникало конфликтов. Причина в вашем мягком характере?

– Я всегда спокойно воспринимаю замечания в свой адрес, анализирую их и стараюсь сделать соответствующие выводы.

– Как вы оцениваете силу хоккеистов из суперлиги, которые станут вашими партнерами на чемпионате мира?

Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН

– Если все будут биться друг за друга, за страну, то любую силу можно сломить.

– Находясь за океаном, следили за событиями в московском «Динамо»? Не осталось обиды на клуб за то, что он на вас в суд подавал?

– Да, я следил за ситуацией в «Динамо». Перезванивался с бывшими партнерами. Да уж, тяжело пришлось динамовцам в этом году. Но, дай Бог, все у них наладится. Обиды на «Динамо» у меня нет, так как в суд на меня подавал не клуб, а отдельный человек, и обида осталась только на него. Конечно, в тот момент было не очень приятно слышать нелестные отзывы болельщиков обо мне и моей семье, но они не знали тогда сути проблемы, а, узнав все детали, стали извиняться. Но что было, то было. Я не злопамятный человек.

– Тяжело вам дался первый сезон в НХЛ? Как вас приняла Америка?

– Само решение уехать в НХЛ я принимал тяжело. Я же вел серьезные переговоры с омским «Авангардом». В тот момент мне очень помогли родители и близкие своим советом. Они сказали, что возможность поиграть в НХЛ может представиться раз в жизни и, даже если что-то не сложится, я всегда смогу вернуться домой. Тогда я решил – еду. Понял, что хочу стать там лучшим, доказать себе, что способен выступать на таком уровне. А в «Вашингтоне» меня очень хорошо встретили. Я даже не ожидал, что так могут принимать человека, которого впервые видят. Сразу почувствовал себя как дома, хотя заранее готовился и к другим вариантам развития событий. Все время напоминал себе, куда и зачем я еду. Но все оказалось очень комфортно – никакого недоверия ни со стороны тренеров, ни со стороны игроков я не заметил. Что касается внехоккейной жизни, то опять же для меня делали все, что было нужно, стоило только сказать. Возможно, благодаря такому отношению у меня все удачно и сложилось в этом сезоне. И сейчас я очень рад, не только за себя, но и за родителей, за своего папу, который жертвовал всем – здоровьем, работой, временем – ради меня. Он уделял мне очень много внимания, не каждый отец на такое способен. И поэтому сейчас, когда родители смотрят на меня в НХЛ, мне в первую очередь приятно за них.

– Какие впечатления привезли из Вашингтона? Как вам клуб, стадион, город, болельщики?

– Вообще-то в Вашингтоне хоккей не очень популярен. Правда, хозяин клуба очень любит хоккей и вкладывает в «Кэпиталз» много средств. Надеюсь, что в следующем году наша команда будет намного сильнее. А в этом сезоне у нас был молодой коллектив, который только начал формироваться. Потихоньку встаем на ноги и последние игры в сезоне провели очень даже неплохо. На болельщиков тоже грех жаловаться. Пусть трибуны на домашних матчах у нас заполняются не полностью, но атмосфера хорошая, все кричат, поддерживают команду, и таким образом создается иллюзия полного зала. А вообще НХЛ сильно отличается от российского чемпионата. Это другой мир. На тренировках постоянно присутствуют журналисты и болельщики. В этом, возможно, одна из причин успеха и популярности лиги. В России нет рекламы хоккея, поэтому даже дешевые по сравнению с НХЛ билеты на матчи не продаются и стадионы пустуют.

– На протяжении всего сезона вы вели заочную дуэль с другим звездным новичком НХЛ Сидни Кросби. Эта борьба помогала вам или, наоборот, мешала?

– Сначала меня постоянно спрашивали о Кросби, не было ни одного интервью, в котором не задавали бы вопроса о нем. И я уже заранее знал, что отвечать. Но после Олимпиады в Турине «сиднимания» прекратилась, стало спокойнее, и о нем уже не говорили в столь восторженных тонах. Такое же давление на меня оказывалось, когда все ждали моего пятидесятого гола. И когда я его, наконец, забил, стало намного проще.

– Александр, у вас есть кумир?

– Есть. Овечкин. А если серьезно, то мой кумир Александр Мальцев. Я его очень уважаю. Он мне сильно помогал, когда я еще был маленьким.