Главная / Газета 15 Октября 2004 г. 00:00 / Спорт

Мой Кубок Кремля

За 15 лет своего существования московский турнир стал более звездным, но менее душевным

АНДРЕЙ СИМОНЕНКО

По прошествии времени всем, как правило, кажется, что трава раньше была зеленее, а снег белее. Человек вообще любит ностальгировать. Теннисный Кубок Кремля на заре своего становления для многих москвичей был едва ли не центральным событием светской жизни. А спустя полтора десятка лет многое из того, что создавало этому мероприятию волшебную ауру, кануло в Лету.

Борис Ельцин и Евгений Кафельников – два живых символа Кубка Кремля. Первый – его давний почитатель, другой – его пятикратный победитель.
Борис Ельцин и Евгений Кафельников – два живых символа Кубка Кремля. Первый – его давний почитатель, другой – его пятикратный победитель.
shadow
Сейчас в молодежно-тусовочной среде любят при каждом удобном случае применять словечко «нереальный». В смысле – великолепный, потрясающий, просто супер. Кубок Кремля когда-то был нереальным в прямом значении этого слова. А как еще назвать идею швейцарского бизнесмена Сассона Какшури организовать крупный профессиональный турнир по далеко не самому популярному в Советском Союзе виду спорта? Да еще в то время, когда стране вообще было не до спорта. Когда люди жили исключительно съездами народных депутатов и штурмом продуктовых магазинов, а власть – подготовкой союзного договора и борьбой с сепаратизмом союзных республик. Первый Кубок Кремля, состоявшийся в 1990 году, имел все шансы стать последним. Думаю, в свете драматических событий следующего года так бы и произошло, если бы не… Даже не знаю, как это точнее назвать. Пусть это будет любовь с первого взгляда. Это понятие вполне соответствует тому чувству, которое возникло у жителей столицы к новому для них явлению. Именно эта любовь и спасла Кубок, укрепила его и привела к тому, что теперь московский турнир – один из самых престижных в мире.

С высоты сегодняшнего огромного призового фонда – двух с лишним миллионов долларов – 330 тысяч, которые разыгрывались в первые годы существования Кубка Кремля, кажутся каплей в море. Тем не менее, как это ни странно прозвучит, звезд тогда в столицу приезжало не меньше. Я говорю, конечно, о мужском турнире, поскольку женская часть Кубка намного моложе и ведет свою летопись с 1997 года. На Кубке Кремля в разное время играли такие теннисисты, как Эмилио Санчес, Андрес Гомес, Серхи Бругейра, Горан Иванишевич… Нетрудно, конечно, догадаться, что приезжали они не просто так, а за соответствующее вознаграждение. И чаще всего просто отбывали номер – кроме разве что хорвата, который сделал в 1996 году смешной хвостик на лбу на счастье, а потом взял да и выиграл турнир. Если говорить о самом выдающемся участнике Кубка за всю его историю, то это, безусловно, один из величайших теннисистов прошлого столетия швед Бьорн Борг. Пусть это была лишь тень настоящего Борга – тогда он ненадолго вернулся в большой теннис, чтобы поправить свое финансовое положение. Но Кубок Кремля вошел в историю в том числе и потому, что на нем прославленный швед сыграл последний матч в карьере.

Впрочем, будь Кубок Кремля исключительно спортивным событием, ни о какой зрительской любви говорить бы не пришлось. Сассон Какшури создал нечто такое, что завораживало и приводило в полный восторг. Я был на всех без исключения пятнадцати турнирах и прекрасно помню свои ощущения даже 15-летней давности. Может, людей привлекала новизна происходящего, глоток непривычной тогда свободы, контраст ярко освещенного зала в спорткомплексе «Олимпийский» по сравнению с ноябрьскими уличной грязью и мраком, но определенно Кубок Кремля был островком принципиально иной жизни с совершенно бесподобной атмосферой. Нереальной – если в нынешнем, переносном смысле – жизни, в которую можно было погрузиться с головой на целую неделю. Таких, как я, были сотни, а может, и тысячи, поэтому думаю, что имею право говорить во множественном числе. Мы торчали на проспекте Мира с первого и до последнего дня, с первого и до последнего матча. Мы по чисто советской привычке приносили бутерброды с собой, а некоторые, помню, прямо на трибунах, не стесняясь теннисистов, наворачивали какие-то супы и каши из банок и термосов. Мы передвигались с центрального корта на первый, с первого на второй и со второго обратно на центральный, выводя из себя милиционеров, которые, будучи не в курсе дела, совершенно не понимали, зачем это нам надо. Не в меру ретивая охрана всегда была отличительной стороной Кубка Кремля. Мы, увидев по телевизору, как берут автографы у теннисистов на «Уимблдоне», пытались делать здесь то же самое. Милиция выкручивала нам руки, воспитывала резиновыми «демократизаторами», но все было тщетно. За нас иногда заступались и теннисисты. Помню, как американец Дэвид Уитон, увидев очередную расправу над болельщиками, возмутился, сам пошел к трибунам, отодвинул стражей порядка и расписался в буклетах у всех желающих. Глядя на современные сессии по раздаче автографов, приятно ощущать себя первопроходцем. А еще мы распевали простенькую песенку – Yellow Ball For Everyone, которая была гимном первых Кубков Кремля. Потом, правда, гимн написали официальный – его пели Николай Караченцов и Тамара Гвердцители. Но он, в отличие от той песенки, почему-то в душу не запал. На Кубке Кремля вообще любили менять все к лучшему. Забывая, что лучшее – враг хорошего.

Многое изменилось на Кубке Кремля. Но вот VIP-зона, в простонародье называемая Бродвеем, в «Олимпийском» все та же – нереальная. Вновь в прямом смысле. С нереальными людьми, для которых теннис – фон для решения каких-нибудь деловых вопросов. С женщинами в нереальных вечерних платьях. С нереальными по ценам ресторанами, в которые к тому же пускают по спецприглашениям, но при этом никогда не пустующими. Как счастливый обладатель журналистской аккредитации, я только что вновь посетил Бродвей – вдруг там все-таки что-то изменилось. Нет, все по-прежнему. Хотел в баре выпить чашечку кофе, уже обратился к официанту, но все-таки решил вначале узнать цену. В отношении кофе, признаюсь, никогда этого не делаю – продукт не из дорогих. Но цену назвали такую, что пить бодрящий напиток расхотелось.

Тем не менее я рад за нынешний Кубок Кремля и тех болельщиков, которые появляются у него сейчас. Они не отягощены лишними воспоминаниями. Они ведут себя по-современному. Освистывают и кричат под руку чужим – так теперь принято на теннисе. Они не верят, что когда-то мы были рады всем, кто приезжал в Москву на турнир, и болели и за наших, и за не наших. Они не понимают, откуда взялась любовь к чудаковатому швейцарцу Марку Россе. Действительно, только на нашем турнире мог появиться такой персонаж – теннисист малозрелищный и почти не умеющий бить слева. Но Россе любили больше, чем всех остальных, не за то, что он олимпийский чемпион, а потому, что человек душевный, с чувством юмора и иногда кривляка. В этом году Марк приехал в Москву в пятнадцатый раз подряд. Его рекорд в ближайшем будущем вряд ли кто-то побьет. Такого талисмана у Кубка Кремля никогда не будет. Но все-таки хочется, чтобы новые герои у московского турнира появлялись. Чтобы новоиспеченные чемпионы на следующий год возвращались вновь. И чтобы еще через полтора десятка лет тем, новым «кремлевским» фанатам, как и нам, было что вспомнить.

Опубликовано в номере «НИ» от 15 октября 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: