Главная / Газета 20 Мая 2004 г. 00:00 / Спорт

Олег Кессельман

«К моей машине относятся как к НЛО»

АЛЛА ПУГОВКИНА

Олег Кессельман – один из немногих российских автогонщиков, которого не просто знают, но и уважают в Европе. Он не раз становился победителем престижных многочасовых гонок чемпионата Германии и Швейцарии, участвовал в легендарных «24 часах Нюрбургринга». А в этом году стал первым российским пилотом в очень популярной европейской гоночной серии «Порше Каррера Кап». Правда, на родине, в России, о Кессельмане знают лишь единицы – друзья и самые дотошные поклонники автоспорта. «Новые Известия» попытались восполнить этот пробел и встретились с Олегом после второго этапа Кубка «Порше».

shadow
– Не обидно, Олег? В Европе о вас знают значительно больше, чем в России.

– Нет, не обидно. Раньше в России обо мне очень многие знали, ведь я начинал гонять еще во времена СССР, был чемпионом по картингу и кольцевым гонкам, призером чемпионата союза по автокроссу. Но эта известность мало что давала в профессиональном плане. Она, как бы это правильнее выразиться, была дутая, ведь заниматься автоспортом – это не значит быть профессионалом. Быть первым среди трех-четырех сильных соперников (больше в России их просто нет) мне неинтересно, это не то, к чему я стремлюсь. В Европе конкуренция, уровень технической оснастки на несколько порядков выше, следовательно, и мастерство. Особенно в Германии, если речь идет о кузовном автоспорте. Только там можно стать настоящим профи.

– А почему, на ваш взгляд, наша страна так отстала от остального автомира?

– Одна из главных причин – это отсутствие истории. Автоспорт в СССР был довольно специфичен, культивировались только полезные стране дисциплины. Но и эти традиции утеряны. Кольцевые гонки в России начали развиваться в конце 90-х годов с нуля и с помощью западного опыта, поскольку Европа за это время ушла далеко вперед. Теперь даже те, кто выступает в России, пользуются зарубежными машинами, всевозможными начинками для авто, инженерией, да и секретами вождения.

– В этом сезоне вы изменили свой имидж. Добившись в прошлом году успеха в «длинных гонках», стайерских, вдруг стали спринтером и приняли решение выступать в «Порше Каррера».

– Кубок «Порше» входит в тройку лидеров по популярности в Европе, наряду с «Формулой-1» и DTM. Гонка собирает двести тысяч болельщиков и десятки телекамер. Сказать, что конкуренция высокая, – значит ничего не сказать. Опытный пилот заводской команды «Порше» может стать победителем этапа, а уже на следующем – финишировать двадцатым. Одинаковые машины, примерно одинаковый уровень мастерства, жесткий спринт, примерно 45 минут борьбы, исход которой решают сотые доли секунды, а следовательно, решающими факторами становятся знание трассы, опыт управления «Порше» и… удача. Опять же внимание спонсоров. Когда я решил выступать в Кубке «Порше», никаких проблем с их поиском, в том числе в России, не возникло.

– А как отнеслись к появлению первого россиянина в Кубке «Порше» организаторы, соперники, болельщики?

– В Германии меня хорошо знают. Тем не менее, когда я заявился для участия в «Порше Каррера», это вызвало удивление и некоторую настороженность у организаторов и участников. А уж когда мы привезли машину, на бортах которой все надписи сделаны кириллицей, к нам и нашему авто вообще стали относиться как к НЛО. Болельщики выстраиваются в очередь, чтобы сфотографироваться рядом с машиной. Они никогда не видели ничего подобного, поскольку даже те немногие наши пилоты, которые выступают за границей, используют латиницу. Мы пошли другим путем. Многие в Европе знают русский, пусть читают. Те, кто не знает, пусть пользуется словарем. И, что интересно, тактика оказалась выигрышной. Русские надписи никого не раздражают. Напротив – вызывают уважение и… интерес, безумный. Как это? Первый русский, да к тому же ярко позиционирующий свою принадлежность к России?! Да еще здесь, в Европе, где словосочетание «российский автогонщик» никем и никогда не воспринималось всерьез. Я хочу изменить такое отношение. Частично мне уже это удалось. В прошлом году заставил организаторов одного из турниров попотеть в поисках российского гимна для церемонии награждения. В результате они нашли советский и никак не могли понять, несмотря на все мои объяснения, что это как раз то, что нужно.

– Как я понимаю, «Порше Каррера» – это не конечная цель вашей карьеры...

– Сложно сказать. Год назад я и об участии в «Порше Каррера» не думал. И если бы мне кто-то сказал, что приму старт в этой гоночной серии, не поверил бы. Для начала нужно задержаться здесь, добиться каких-то серьезных результатов.

– Позади два этапа. На первом вы не добрались до финиша из-за того, что вышел из строя привод газа. На втором заняли шестнадцатое место, что тоже явно не соответствует вашим амбициям. Как удается и удается ли мириться с этой непривычной для вас ролью аутсайдера?

– Тяжело... Даже несмотря на то, что меня предупреждали. Когда я принял решение выступать в «Порше Каррера», все, кто хоть что-то понимает в кузовных гонках, говорили: «Олег, здесь не бывает случаев из серии «пришел, увидел, победил». Выигрывают те, кто имеет опыт выступления именно в этой гоночной серии». Так что я был внутренне готов к тому, что сейчас происходит... Что буду проигрывать и что психологически будет очень тяжело. Это – с одной стороны. С другой – в глубине души думал: «А вдруг! Я ведь тоже не новичок в автоспорте». Однако чудес не бывает. Тем более если речь идет о Кубке «Порше». Все, что происходит, закономерно. С ошибками и поражениями приходит опыт. А значит – непременно придет и результат.

– Вы всегда тепло отзываетесь о болельщиках. Это несмотря на то, что они вам, да и другим гонщикам, прохода не дают, при выезде из паддока работникам службы охраны приходится буквально расчищать от фанатов дорогу для автомобилей. Что в них особенного, в европейских поклонниках автоспорта? И чем они отличаются от наших?

– Самое главное – это не случайные люди на автодроме. Они ходят сюда годами. Очень хорошо знают автоспорт, разбираются во всех нюансах. Им не нужно ничего объяснять про покрышки или про то, как это сложно. Они все сами прекрасно понимают и поддерживают новичков. Немцы меня постоянно успокаивают и подбадривают, говорят: «Ты молодец!». И организаторы, и гонщики относятся к болельщикам с уважением. Атмосфера в закрытом парке очень демократичная. Если в России команда, у которой появился спонсор, считает своим долгом поставить ограждение вокруг своей машины, а еще лучше – выставить охрану, то в Германии любой болельщик в любое время может подойти к любой машине, смотреть, спрашивать, фотографировать.

– А если сравнивать не болельщиков, а две российские команды, выступающие в европейских кузовных чемпионатах – ЮКОС и вашу «Ярпиво Рэйсинг MRS», что можете сказать? Что общего между вами и в чем различие?

– Мы выступаем на «Порше», и на этом, пожалуй, сходство заканчивается. Мне умирающий класс FIA GT неинтересен. Я, как мне кажется, перерос его. Пусть немцы победят меня, пусть по результатам гонки ткнут меня носом, я готов. Но это совершенно другой уровень соревнований. А потом ЮКОС держится, по-моему, на популярности Николая Фоменко.

– Ему в прошлом году присвоили звание «мастер спорта международного класса»….

– Самый обыкновенный PR-ход. Почему бы и нет? Это их право, потому что любой команде нужны PR-поводы. А вообще я не хотел бы нас сравнивать. Это некорректно. Они выбрали свой путь, свою дорогу в мире автоспорта. И она тоже трудна. К тому же они тоже делают нужное дело, потому как и в FIA GT теперь знают, что русские не просто любят, но и умеют быстро ездить. И я желаю им удачи. Сам же еду другим путем.



Стритрейсинг в магазине

Опубликовано в номере «НИ» от 20 мая 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: