«Арест Амирова – это начало компании по борьбе с коррупцией и криминалом»?

Глава представительства Международной кризисной группы, специалист по Северному Кавказу Екатерина Сокирянская

ВЕРОНИКА ВОРОНЦОВА

После ареста мэра столицы Дагестана Саида Амирова последовала целая серия задержаний крупных чиновников региона. Так на днях был арестован глава Табасаранского района Нурмагомед Шихмагомедов. Его подозревают в крупных хищениях и злоупотреблением должностных полномочий. Глава представительства Международной кризисной группы, специалист по Северному Кавказу Екатерина Сокирянская надеется, что все задержания дагестанской верхушки – начало крупномасштабной компании Кремля по борьбе с коррупцией и криминалом в регионе. В разговоре с «НИ» она отметила, что о коррумпированности главы района Нурмагомеда Шихмагомедова уже давно «ходили легенды» и мера федеральных властей по очищению власти хоть запоздалая, но правильная.

shadow

- Екатерина Леонидовна, многие эксперты связывают задержание Саида Амирова с предстоящими выборами главы Дагестана. Согласно этой версии, мэр Махачкалы намеревался принять в них участие, чего не хотели федеральные власти. Насколько такая версия правдоподобна?

- Такая версия есть и возможно президентские амбиции Амирова сыграли определенную роль в его судьбе. При этом Саид Амиров – человек абсолютно встроенный в существующую в Дагестане систему взаимоотношений с федеральными властями. Я не думаю, что он пошел бы против воли Кремля, понимая возможные последствия. Я считаю, что задержание Амирова и других чиновников – это начало крупномасштабной компании по борьбе с коррупцией и криминалом на Северном Кавказе.

- Можно ли говорить, что это еще и начало борьбы с клановой системой, о которой сейчас так много говорят?

- Мне не очень нравится слово «кланы» по отношению к Северному Кавказу. «Клан» – это исторический термин, который ассоциируется с архаикой и традиционностью общества. Дагестанские кланы лишь отчасти опираются на родственную и этническую структуру общества, по сути – это группы, объединенные экономическими, политическими, а порой криминальными интересами, хорошо встроенные в современную политическую систему. Это часть той неоколониальной системы управления, которую многие годы федеральная власть выстраивала на Кавказе. Но сейчас ситуация изменилась и «кланы» стали мешать Кремлю, более того, в последнее время все чаще говорят об их возможной связи с вооруженным подпольем, что для Москвы совсем недопустимо.

- Почему?

- Еще несколько лет назад кланы на Северном Кавказе были вполне выгодны федеральной власти. Представьте в регионе фактически «правит» небольшая группа людей, которые контролируют практически все сферы жизни. Они гарантируют результаты на выборах и спокойствие – в смысле отсутствия митингов и акций протеста (и это при огромном протестном потенциале общества), они лояльны и обеспечивают «вертикаль». Взамен федеральная власть закрывает глаза на теневую экономическую активность лидеров кланов, а порой и их вполне криминальную деятельность. Кланы в значительной степени стабилизируют систему, делают правила игры предсказуемыми. Ведь согласитесь, проще договориться с верхушкой и не утруждать себя выстраиванием отношений взаимопонимания и доверия с населением.

Сейчас стало очевидно, что эти группировки окончательно срослись с криминалом и погрязли в коррупции. Деньги, направляемые в Дагестан, не доходят до людей, а в значительной степени оседают в карманах чиновников, которые часть своего дохода отдают боевикам в обмен на гарантии безопасности. Государственные институты практически приватизированы, население республики еще более разочаровано, а вооруженное подполье не знает проблем ни в средствах, ни в новых людях. Клановость дискредитирует саму идею светского государства на Северном Кавказе. Все это стало сильно вредить имиджу федеральной власти и Путина в частности.

- Коррупция и беззаконье – это болезни не только Дагестана, но и всего российского общества. Почему за них взялись настолько плотно именно в этом регионе?

- Так сложилось, что все российские проблемы на Северном Кавказе представлены в гипертрофированном виде. Что касается исполнения законов в целом по стране, то все-таки степень беззакония сильно разнится. На одной стороне континуума находятся Москва, Петербург, то на противоположном –Кавказ. Человеку живущему, в относительно благополучном регионе России, сложно себе представить тотальный уровень беззакония и коррупции, который можно наблюдать там. Это и насилие силовых структур и правоохранительных органов, это приватизированная система правосудия, это совершенно неадекватный уровень государственных услуг. Возьмем, к примеру, оказание медицинской помощи. Если в Москве все-таки можно получить качественное, бесплатное лечение, то в северокавказской больнице слишком часто без взятки врач к вам даже не подойдет, а если лечение будет некачественным, то доказать что-либо будет почти не возможно. Яркий тому пример - трагедия в одном из роддомов Ингушетии, где одна и та же группа врачей у нескольких женщин погубили новорожденных детей и их детородные органы. И при том, что есть доказательства преступной халатности, несмотря на то, что глава республики дал распоряжение отстранить их от работы на время следствия, врачей не наказали, они продолжают работать в том же учреждении.

Человек в таком обществе теряет веру в справедливость и в способность светского государства обеспечить нормальную жизнь. А ведь на Кавказе в умах людей существует альтернативная концепция государственности, построенной на исламских догмах. Дискредитация светской государственности, кстати, одна из главных причин того, почему некоторые кавказцы начинают разделять радикальные взгляды, а также вступают в вооруженные исламистские группировки, воюющие против федеральных силовых структур.

- Много ли сейчас среди Дагестанцев радикальных исламистов? Какое место занимает религия в мышлении среднестатистического дагестанца?

- Дагестанское общество всегда было очень религиозным. Большинство местного населения относят себя к суфиям – это течение в исламе, сторонники которого следуют своим духовным наставникам, которых почитают как святых. Суфизм имеет глубокую религиозную традицию, переплетенную с обычаями и традициями народов Дагестана. Большинство суфиев де факто признают светскую власть, готовы отнести религиозность к сфере частной жизни, соответственно не стремятся к шариатизации государственной власти.

Фундаментальные мусульмане или исламисты стали появляться в регионе в конце 80х- середине 90-х, когда многие молодые люди стали ездить на обучение в страны Ближнего Востока. Возвращаясь, они отказывались следовать суфийским наставникам, довольно быстро образовывали вокруг себя группы сторонников и вступали в конфликт с суфиями, с которыми имели ряд серьезных догматических разногласий.

Когда власти почувствовали угрозу, исходящую от нового течения, фундаментальный ислам или как его часто неверно называют «ваххабизм» в Дагестане был запрещен, последователей этого течения задерживали, подвергали незаконному насилию в правоохранительных органах, постепенно часть общины сильно радикализовалась и ушла в подполье.

Сейчас можно говорить о дальнейшем усилении радикальных настроений в обществе. Многие видят именно в исламе, и часто в радикальном фундаментальном исламе ключ к решению многочисленных проблем дагестанского общества.

- Как вы можете прокомментировать недавний арест главы Табасаранского района Дагестана Нурмагомеда Шихмагомедова? Это тоже часть плана по борьбе с коррупцией?

- О коррумпированности власти Табасаранского района ходили легенды. В последние годы на территории района действовал общественный Антикоррупционный комитет, который обращался во все органы власти с сообщениями о крупных хищениях. По их сведениям, руководство района незаконно получало и продляло кредиты, разворовало все - субсидий на виноградники, на ткацкие цеха, средства, выделенные на строительство дорог и моста, даже часть пособий для оплаты газа малоимущим семьям.

Там давно необходимо было принимать срочные меры. Когда я слышу лозунг о том, что хватить кормить Кавказ, мне хочется рекомендовать всем почитать заявления Антикоррупционного комитета Табасаранского района. Кого мы кормим? Чиновников, на которых до недавнего времени управы найти было нельзя. Я очень надеюсь, что сейчас появилась политическая воля начать бороться с коррупцией.

- Не так давно Дагестан потрясала серия терактов, устроенных женщинами-смертницам. Некоторые эксперты говорили о том, что большая часть шахидок – это пленницы боевиков, которых накачивают наркотиками перед совершением терактов, заставляя совершать взрывы? Так ли это на самом деле?

- Уверяю вам, что большинство женщин идет на это совершенно добровольно. При всей своей традиционности Дагестан – это все-таки не общество угнетенных женщин. Многие девушки, вступая в конфликт со своими семьями, по собственному желанию уходят из дома и примыкают к радикальным группировкам. Причина – опять же в чувстве несправедливости и безысходности, которым пропитано общество. Такие женщины хотят умереть больше, чем мы с вами - жить! Радикалы есть везде, но в больном обществе их много больше. Только значительно улучшив качество госуправления, восстановив верховенство права и создав условия для экономического роста, мы сможем идеологически побороть радикализм.


Смотрите также

Детям с 16 лет разрешается

Госдума рассмотрит возможность участия юных граждан в избирательной кампании

ГЕРБ на время

В Болгарии оглашены результаты парламентских выборов

ЦИК: Восемь партий прошли в новый парламент Болгарии


Подали голос

На Алтае потребовали второго тура выборной кампании

В Барселоне прошел митинг в поддержку референдума о независимости Каталонии


Правительство Испании пытается запретить референдум в Каталонии через суд


По итогам референдума Шотландия остается в составе Британии


Новости дня


shadow
Массивная доска Паркетное оборудование и материалы. База данных. spmarket.ru
Наверх