Главная / Газета 4 Июня 2013 г. 00:00 / Общество

Неестественный отбор

Детей изымают из благополучных семей и оставляют в неблагополучных

АННА АЛЕКСЕЕВА, МАРГАРИТА АЛЕХИНА

В Брянске в эту среду продолжится суд над родителями девятимесячной Ани Шкапцовой, которая, по версии следствия, умерла от побоев со стороны собственного отца. По оценкам экспертов, не менее 100 тыс. российских детей находятся в семьях, где им угрожает опасность. Социальные службы же часто бездействуют, когда их вмешательство необходимо, и изымают детей по формальным основаниям, придираясь к бедности родителей или к невозможности наблюдать за ребенком круглые сутки из-за работы. Эксперты призывают вести с семьями реабилитационную работу, утверждая, что после нее дети остаются с родителями в 90% случаев.

При желании даже самые безобидные методы воспитания можно переквалифицировать в тяжкое преступление.<br>Фото: THINKSTOCK/FOTOBANK
При желании даже самые безобидные методы воспитания можно переквалифицировать в тяжкое преступление.
Фото: THINKSTOCK/FOTOBANK
shadow
В убийстве Ани Шкапцовой обвиняются ее родители. Весной прошлого года мать девочки Светлана Шкапцова сообщила в полицию, что ребенка, оставленного в коляске у магазина, похитили. После нескольких недель безрезультатных поисков стало известно, что похищение было инсценировано родителями ребенка, а девочка умерла от побоев собственного отца Александра Кулагина.

История Ани Шкапцовой – один из сотен примеров жестокого обращения с детьми. В неблагополучных семьях дети часто подвергаются опасности, при этом органы соцзащиты часто не реагируют на сигналы о жестокости в семье.

Ночью 7 марта в реанимацию томской детской больницы № 4 привезли двухлетнюю девочку с закрытым переломом затылочной кости, ушибом головного мозга, множественными ссадинами и гематомами. Выяснилось, что девочка жила в приемной многодетной семье, где помимо двоих родных детей воспитывались еще трое приемных. Опекун девочки признался в избиении и был арестован. В феврале петербургский полицейский заметила у дома на проспекте Народного Ополчения плачущего трехлетнего мальчика, стоявшего на снегу без верхней одежды. Выяснилось, что ребенка выбросили из окна квартиры на третьем этаже. По подозрению в покушении на убийство был задержан пьяный 63-летний мужчина, оказавшийся отцом ребенка.

По данным Следственного комитета РФ, количество преступлений насильственного характера в отношении детей за 2012 год составило 45 тыс. 965, при этом более 6 тыс. подобных преступлений совершили члены семьи ребенка. За пять лет «внутрисемейная насильственная преступность выросла на 37%». Эксперты же говорят минимум о 100 тыс. детей, которые регулярно подвергаются издевательствам в своих семьях.

Хотя в 2012 году стало больше заявлений о том, что дети находятся в социально опасной ситуации, из семей их изымают реже. Например, московский департамент соцзащиты сообщает, что в столице на 27% сократилось число людей, лишенных родительских прав. Руководитель департамента Владимир Петросян сообщил, что родительских прав лишили 1718 человек, и заверил, что «детей отнимать просто так никто не будет».

Согласно Семейному кодексу, родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если они уклоняются от выполнения своих обязанностей (в том числе от уплаты алиментов), отказываются без уважительных причин взять своего ребенка из родильного дома, жестоко обращаются с детьми, покушаются на их половую неприкосновенность, страдают хроническим алкоголизмом или наркоманией либо совершили умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей, либо против жизни или здоровья супруга.

Однако далеко не все родители лишаются прав на законных основаниях. Жительница Воронежа инвалид Людмила Буганова родила долгожданную дочь Ларису в 39 лет. Органы опеки в 2010 году забрали шестилетнюю девочку у матери и отдали ее на воспитание в интернат по причине бедности женщины: «в их 13-метровой комнате не было даже отдельной детской кровати». Между тем Буганова не пила, не имела задолженностей по квартплате, занималась воспитанием ребенка. Все это подтверждают хорошие отзывы о девочке в школе и поликлинике. Женщину же по решению суда ограничили в родительских правах на полгода.

Иногда отбор детей из семьи приводит к трагедиям. В начале прошлого года пятнадцатилетняя девочка покончила с собой в Североонежском детском доме Архангельской области. Она повесилась спустя два месяца после того, как ее вместе с двумя несовершеннолетними сестрами отобрали у лишенных прав родителей по инициативе органов опеки.

Фото: THINKSTOCK/FOTOBANK
shadow «Вместо того чтобы создавать родителям возможность зарабатывать деньги, чиновники отбирают детей, когда с точки зрения морально-этических соображений родители хорошо их воспитывают, пусть и в бедности. Они исходят из того, что родители не принимают мер для надлежащего обеспечения детей, но не исходят из того, что родителям не созданы условия для работы», – комментирует ситуацию «НИ» адвокат Людмила Айвар.

«Государство должно было бы доплачивать тем семьям, в которых нет нужного дохода. Поэтому вопрос о том, насколько семья бедная или небедная, определяется в каждом конкретном случае сотрудниками опеки, исходя из их субъективной оценки», – говорит «НИ» адвокат по семейным делам, юрист общественной организации «Родительский комитет» Лариса Павлова. По ее мнению, соцслужбы, принимая решение об изъятии ребенка, часто исходят из формальных обстоятельств, например отсутствия в квартире ремонта: «Как правило, если чего-то не хватает в семье, то считается, что родитель не смог создать условия для воспитания ребенка». По словам г-жи Павловой, половина семей, имеющих двух и более детей, находится за чертой бедности и поэтому может пострадать из-за произвола органов опеки.

Между тем возврат ребенка в семью не всегда идет на пользу последнему, в некоторых случаях он может быть даже опасен для жизни. Так, в Новосибирске судья Ирина Глебова вернула родительские права отцу-наркоману, который спустя несколько месяцев убил свою двухлетнюю дочь. Судья Глебова восстановила Глотова в правах, по данным Следственного комитета, дабы не допустить «ухудшения показателей своей работы и для сокращения времени рассмотрения гражданского дела». В отношении судьи Глебовой также возбудили уголовное дело, однако в начале апреля ее оправдали.

По мнению экспертов, проблему жестокого обращения с детьми могло бы решить введение института социального патроната. «Он предполагает реабилитационную работу с семьей без отбирания детей. В Москве проводился эксперимент с 300 семьями, находящимися в сложной ситуации. В 90% случаев они были спасены. Если бы не московский социальный патронат, то эти дети давно бы стали сиротами», – заявил «НИ» руководитель фонда «Право ребенка», член Общественной палаты Борис Альтшулер.

Однако благая идея в российских условиях может реализоваться совсем не так, как ожидается. Так, в Нижегородской области некоторое время назад был создан социальный патруль, в который вошли сотрудники органов опеки, инспекции по делам несовершеннолетних и соцзащиты. «Патруль ходит по семьям, которые обратились за помощью, и говорит, что если вы обратились за помощью, то у вас не хватает сил содержать своих детей, и поэтому мы можем подать в комиссию заявление о том, чтобы вас лишили родительских прав», – рассказывает Сергей Пчелинцев. По его словам, работа патруля выглядит так: «Ходят три чиновника по дворам, видят, что играют маленькие дети без присмотра: вы играете одни без надзора, родители за вами не следят, мы вас забираем, а родителям выносим предупреждение».

Адвокат Павлова считает, что если закон о патронате будет принят, то чиновники пойдут по линии наименьшего сопротивления: «Ребенок пожаловался, что его поставили в угол, – проще всего вызвать родителей, вынести им административное порицание, поставить их на учет. Если в течение года ребенок, допустим, обжегся, то можно уже отбирать ребенка».

Чиновникам выгодно большое количество сирот, уверен в беседе с «НИ» Борис Альтшулер: «У нас каждый день 250 новых сирот, это около 90 тысяч в год. Пустеющие детские дома – страх для чиновников. Им нужны дети для заполнения, чтобы качать деньги». По мнению г-на Альтшулера, если бы грамотно ввести социальный патронат, «тогда вместо 250 сирот в день у нас, возможно, будет 20, но это же удар по системе».

Случаи с российскими гражданами за границей показывают, что система защиты детей несовершенна и там. Норвежский суд 24 июня рассмотрит апелляцию адвоката российско-литовской семьи Бендикасов, у которых служба опеки «Барневарн» забрала троих детей – тринадцатилетнюю Эвелину, пятилетнюю Эмилию и трехлетнюю Элизу. Причиной изъятия детей стал донос двенадцатилетней подруги старшей дочери.

Соцслужбы Финляндии в сентябре прошлого года забрали четырех детей у россиянки Анастасии Завгородней из-за того, что ее шестилетняя дочь Вероника сказала в школе, что папа шлепнул ее по попе. После доноса учительницы девочки о якобы имевшем место избиении детей финская полиция забрала Веронику и двухлетних двойняшек, а спустя три недели – и новорожденную дочь Завгородней, которой на тот момент исполнилась всего неделя. По словам женщины, все дети имеют двойное гражданство. Мать к детям не пускали. Всех детей определили в приют, а затем – в приемную семью. Только после вмешательства российского МИДа матери разрешили совместное проживание с детьми в одном из центров соцзащиты. Спустя месяц детей у матери вновь забрала соцслужба, мотивировав это несоблюдением Завгородней реабилитационной программы. На данный момент дети проживают с отцом в центре социальной помощи.

Однако при всей абсурдности отдельных случаев европейские механизмы соцзащиты работают несравнимо более качественно, уверен Борис Альтшулер: «В Финляндии отобрано всего 10 тысяч детей (разговор не о российских детях), а на амбулаторном обслуживании находятся 60 тысяч семей, которым оказывают различные социальные услуги, – обязывают, например, пролечиться от алкоголизма и наркомании».


В США ДЕТЕЙ ЗАБИРАЮТ ИЗ ОДНИХ СЕМЕЙ В ДРУГИЕ
Информация о внутрисемейном неблагополучии может поступать к социальным работникам из разных источников: от воспитателей детских садов и школьных учителей, из полицейских докладов, сообщений бдительных соседей. В некоторых штатах, например в Алабаме, существуют законы, обязывающие духовных лиц информировать госорганы о жестком или пренебрежительном обращении с детьми. Как правило, реакция соцслужб следует незамедлительно: детей по постановлению судьи изолируют от родителей, чтобы потом в суде рассмотреть их дальнейшую судьбу. В отдельных случаях это может привести даже к лишению родительских прав. Разбирательства занимают от нескольких дней до многих месяцев (в отдельных случаях – даже лет, если родители оказались в тюрьме или на излечении в психбольницах).
На весь срок выяснения отношений семьи и государства детей размещают в так называемой «замещающей» (фостерной) семье. Это может быть семья родственников, а могут быть и совершенно посторонние люди, выразившие желание и получившие от социальных служб разрешение обеспечивать кров и воспитание попавших в жизненный переплет малолетних американцев – от грудничков до 18-летних учеников выпускного класса. Детских домов в нашем понимании этого слова в США нет еще с периода окончания Второй мировой войны.
Подразумевается, что ребенок в фостерной семье проживет недолго – ровно столько, сколько понадобится времени, чтобы вновь обрести постоянный дом. Возможны и такие варианты: возвращение к родителям, если ситуацию в семье удалось нормализовать, дальнейшее проживание у родственников, выразивших желание взять ребенка на воспитание или усыновление (в случае если дети остались сиротами). В реальной же жизни случается по-всякому, и тот или иной ребенок может жить на положении приемыша и месяц, и год, и даже дольше, чтобы затем оказаться в другой семье или в третьей, кому как повезет. По статистике средний срок пребывания в фостерной семье составляет 13,5 месяца.
Часто в жизни высвечивается также несоответствие того, как все выглядит на бумаге и что происходит на практике. В одних случаях соцслужбы явно запаздывают со своевременным вмешательством в реально неблагополучные семейные ситуации, в других – проявляют неоправданное рвение и упрямство по совершенно незначащим поводам. Мой знакомый мэрилендский адвокат Марк Котлярский до сих пор с содроганием вспоминает, сколько сил пришлось потратить на полугодовую защиту одного своего клиента, шутливо шлепнувшего сынишку во время игры на газончике перед домом.
При всей легкости, с которой власти способны вмешаться во внутрисемейные дела и лишить родителей общения с детьми, в США железным остается правило, что родителям, которые, так сказать, одумались и раскаялись в своем неправильном обращении с детьми, отсутствуй они при этом помногу лет в тюрьме или нарколечебнице, предоставляется первоочередное право вернуть детей себе, хотя те уже долго прожили в фостерных семьях и порой не хотят возвращаться. Именно по этой причине американцы так осторожно подходят к вопросу усыновления или удочерения детей из отечественных семей, предпочитая для этих целей иметь дело с заграничными сиротами.
Добавим, что среди 74 млн. американских детей в возрасте до 17 лет в минувшем году пострадали от рук родителей более полумиллиона (0,6%). Таковы данные службы, осуществляющей надзор за правами детей (Center on Child Abuse and Neglect). В большинстве случаев имеется в виду просто недостаточная забота о детях, однако 8,6% пострадавших детей – жертвы сексуального издевательства со стороны родителей.
Николай СНЕЖКОВ, Вашингтон, Борис ВИНОКУР, Чикаго

В ГЕРМАНИИ РЕБЕНКА ИЗ СЕМЬИ МОГУТ ЗАБРАТЬ ПО ДОНОСУ СОСЕДЕЙ
Функции ювенальной юстиции в Германии возложены на ведомство по делам детей и молодежи, так называемый Югендамт. Любой немецкий ребенок с молодых ногтей осознает себя полноценной личностью, права которой защищены Конституцией, и, если кто бы то ни было, включая собственных родителей, на эти права посягает, ребенок обращается за защитой в Югендамт. Нередко в органы ювенальной юстиции сигнализируют совершенно посторонние люди, если им кажется, что мальчика или девочку из соседней квартиры родители бьют, плохо кормят, оставляют дома без присмотра (до 12 лет это запрещено) или как-то иначе притесняют и ущемляют.
Но процедура отъема ребенка и помещения его в Киндердорф, где живут дети из неблагополучных детей, сложна и многоступенчата. Сначала к семье, вызывающей подозрения в не совсем подобающем отношении к родным детям, прикрепляется социальный педагог, который по году и более буквально ежедневно посещает своих подопечных и общается с ребенком. Иногда социальный педагог работает вместе с профессиональным психологом. И только если ситуацию «амбулаторными» методами изменить невозможно, дело передается в суд по семейным делам.
Субъективные оценки приставленного к семье социального работника и его топорное поведение в ситуациях, требующих деликатности и жизненного опыта, иногда вызывают протесты уставших от чрезмерной опеки родителей. Так, осенью 2012 года сразу в нескольких городах прошли хотя и немногочисленные, но яростные выступления против действий Югендамтов.
Адель КАЛИНИЧЕНКО, Мюнхен

Опубликовано в номере «НИ» от 4 июня 2013 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: