Главная / Газета 7 Ноября 2012 г. 00:00 / Общество

Ограниченные возможности

Проблемы с финансированием инклюзивного образования грозят оставить за порогом школ детей-инвалидов

ДИАНА ЕВДОКИМОВА

Одно из новшеств закона «Об образовании», который недавно в первом чтении приняла Госдума, это совместное обучение детей-инвалидов со здоровыми. В Москве подобное инклюзивное образование ввели еще несколько лет назад. Однако до сих пор более 90% столичных школ и детских садов в программу не включились, а те, что участвуют, могут выйти из нее из-за прекращения финансирования и слияния обычных образовательных учреждений с инклюзивными. Кроме того, обнаружилась еще одна категория детей, которые инвалидами не являются, но которым особые условия также необходимы, а деньги на это, как водится, не предусмотрены. В результате обучение детей с ограниченными возможностями вместе со здоровыми свертниками теперь держится лишь на энтузиазме педагогов и готовности родителей бросить работу ради того, чтобы вместе с ребенком ходить в школу.

При обучении детей с ограниченными возможностями не обойтись без дополнительных специалистов и дополнительных расходов.<br>Фото: РИА НОВОСТИ. АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО
При обучении детей с ограниченными возможностями не обойтись без дополнительных специалистов и дополнительных расходов.
Фото: РИА НОВОСТИ. АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО
shadow
Столичный детский сад №2201 стал инклюзивным три года назад. Произошло это в рамках проекта Департамента образования Москвы и ЮНЕСКО «Детский сад будущего». «За три года мы поняли, что инклюзия – это хорошо, и если бы не финансирование, которое государство сейчас урезает, мы бы продолжили нашу деятельность», – рассказывает «НИ» старший воспитатель детсада Светлана Барахтина. По ее словам, после завершения эксперимента одного «очень сложного ребенка» пришлось из детского сада исключить, а остальные малыши с ограниченными возможностями хоть и остались, но были вынуждены перейти в обычную, неинклюзивную группу.

Инклюзивное образование ввели в столице весной 2010 года, приняв закон «Об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья в городе Москве» (в федеральном законодательстве понятия «инклюзивное образование» нет). Однако подзаконные акты к этому закону (их планировалось принять 22) так до сих пор и не появились. Не определены даже противопоказания к совместному обучению детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и здоровых сверстников. Сегодня родители получили право привести ребенка с любым диагнозом в ближайшую школу или детский сад по месту жительства, хотя не все учреждения готовы этих детей принять. Департамент образования Москвы поставил цель довести долю инклюзивных образовательных учреждений к 2015 году до 40%. Сегодня инклюзивными удалось сделать лишь 203 образовательных учреждения, или 5,9% от их общего числа. Уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович называет «НИ» это «большим шагом вперед», потому что люди «об этом узнали и начали понимать, что это необходимо».

Однако к организационным проблемам теперь добавились финансовые, из-за которых инклюзивными могут перестать быть даже те школы и детские сады, которые уже ими стали. Руководители сразу нескольких образовательных учреждений сообщили «НИ» об уменьшении финансирования по тем статьям расходов, которые предполагает инклюзив: на дефектологов, логопедов, психологов и тьюторов – сотрудников, сопровождающих ребенка во время пребывания в учебном заведении и помогающих выполнять задания. Не имеющие же инвалидности дети с ОВЗ и вовсе не предполагают дополнительного финансирования, хотя без дополнительных специалистов при обучении таких детей не обойтись.

В результате многие инклюзивные школы не могут нанять достаточное число тьюторов. Например, в школе №518 штатный тьютор всего один, хотя там несколько инклюзивных классов. Зачастую в роли тьюторов выступают родители, рассказывает «НИ» руководитель проектов по инклюзивному образованию Региональной общественной организации инвалидов (РООИ) «Перспектива» Юлия Симонова. По ее словам, это плохо, так как «во-первых, мама или папа не может работать, а во-вторых, ребенок в присутствии родителей ведет себя по-другому». Директор центра психолого-медикосоциального сопровождения «Взаимодействие» Евгений Ковалев подтверждает «НИ», что «известны случаи, когда мамы не только становились тьюторами для своих детей, но и получали дефектологическое образование».

Безбарьерная среда с препятствиями

Пандусы и лифты для детей-колясочников во многих столичных школах также отсутствуют. Наталья – мама мальчика с детским церебральным параличом, который в этом году пошел в первый класс общеобразовательной школы-детского сада компенсирующего вида №1760. Наша собеседница рассказала, что будет вынуждена сопровождать сына и поднимать его коляску по лестнице: «Кирилл будет учиться в общем классе, который расположен на втором этаже, а лифта там нет». Еще для Кирилла нет тьютора, но Наталья рассчитывает в ближайшее время этот вопрос решить, так как «необходимо выйти на работу».

К моменту сдачи материала в печать столичный Департамент образования, к сожалению, так и не успел прислать ответ на запрос «НИ» о готовности московских школ к инклюзивному обучению. Со своей стороны, в управлении образования Юго-Восточного административного округа Москвы сообщили, что в нынешнем учебном году количество инклюзивных учебных заведений выросло с 11 до 23, а число обучающихся в них детей с ограниченными возможностями – с 80 до 130. Городской бюджет выделяет на создание безбарьерной среды большие средства, уверяет «НИ» директор центра образования №1429 Любовь Олтаржевская. Для ее школы в этом году выделили деньги даже на переустройство пандусов, которые не соответствовали новым стандартам. Тьюторов этой школе тоже хватает: по одному человеку на 2–3 ребенка с ограниченными возможностями.

Однако г-жа Олтаржевская признает, что все это – благодаря участию школы в проекте «Стрижи» (Стремление к инклюзивной жизни), который реализуется в Центральном округе Москвы: «Нам дали преференции, в том числе ставки тьюторов, мы даже говорили о меньшей наполняемости класса, но это все было в прошлом». Сейчас, по словам директора, «мы пока не трогаем область инклюзивного образования и ищем новые механизмы финансирования». Один из предполагаемых источников – окружной центр соцзащиты: «Ведь не всем детям требуются тьюторы с высшим образованием. Ребенку с сохранным интеллектом нужно только сопровождение, которое вполне могут обеспечить сотрудники соцзащиты с любым образованием».

Инклюзивное образование во многих школах может закончиться, едва начавшись.
Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
shadow Весь Пушкин наизусть

Столичный детский сад №288 изначально создавался для реализации инклюзивного образования. Воспитатели написали проект и победили в национальном конкурсе «Детский сад будущего». На полученный грант три года назад было построено современное и полностью оборудованное всем необходимым здание. А в рамках проекта Департамента образования Москвы и ЮНЕСКО «Московское образование: от младенчества до школы» детсаду №288 присвоили статус Ресурсного центра инклюзивного образования «Детский сад для всех». В этом центре работают десять инклюзивных групп и группы развития «Особый ребенок».

Проходя к центральному входу в детсад, можно заметить необычные сооружения: крутящуюся карусель для детей-колясочников, большой металлофон для детей с нарушениями слуха, стену с бутылками и ведерками (она помогает детям наглядно демонстрировать, что такое половина), а также приспособление с ковшиками на цепи, которые должны собирать песок, пересыпать его в другой ковшик и отправлять этот песок в просеиватель (так дети развивают навыки взаимодействия в команде, ведь одному эту работу не сделать).

В здании сразу же бросаются в глаза элементы безбарьерной среды: два больших лифта. Старший воспитатель Анастасия Ефимова, провожая в группу, рассказывает «НИ», что программу развития каждого ребенка обсуждают с его родителями, которые «подписывают договоры и заполняют ряд опросников». Мы попадаем на музыкальные занятия в подготовительной группе. Дети поют песню и на словах «Нарядились мухоморы в ярко-красные уборы, рыжик прячется в листочках, боровик стоит на кочке» начинают надевать шляпки-грибочки. Один из мальчиков – с тютором. Он никак не хочет сам ходить в этой шляпке и надевает ее на голову тьютору.

Затем идем на занятие по развитию речи. Во время урока мальчик Коля с ОВЗ встает и идет в конец класса за песочными часами, чтобы с ними поиграть. «Коля, мы делаем упражнения», – окликает его педагог. «Я хочу песочные часы», – отвечает мальчик. «Хорошо, я тебе после занятия их дам», – обещает логопед. Но Коля продолжает твердить про песочные часы и все-таки идет за ними, достает и начинает играть. Остальные дети не обращают на Колю внимания. Мальчик возвращается к занятиям ближе к концу урока и успевает изучить со всеми новую букву «т». Когда звучит задание написать эту букву, педагог просит других ребят помочь мальчикам с ОВЗ Ване и Гоше это сделать.

Для обычных детей в инклюзивном образовании тоже есть плюсы, убеждает «НИ» Елена Туманян, мама троих детей, которые ходят в этот детский сад: «За каждой группой закреплены три воспитателя и нянечка. Они меняются и успевают отдыхать. Здесь есть и логопеды, и дефектологи, массажист, можно ходить в бассейн. В прошлом году у нас был мальчик-аутист, который стихи Пушкина знал от корки до корки. Для моих детей это было шоком, и они даже просились на праздники учить длинные стихи, как и он».

Однако законы в сфере образования меняются, и детскому саду №288, как и школе №518, грозит слияние с другими образовательными учреждениями. «Пугает неизвестность, возможное отсутствие специалистов или сокращение заработной платы. Мы работаем в рамках инклюзивного образования, но у другого учреждения свои традиции, и они тоже считают, что правильно и хорошо работают», – полагает Анастасия Ефимова. Екатерина Романова опасается, что дети с особыми образовательными потребностями после слияния исчезнут из школы: «Например, начальная школа будет в этом здании, а средняя в другом. У нас тут и специальные пандусы, лифты, туалеты. А там такого не будет. Как им учиться?»

Уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович подтверждает опасность того, что инклюзивная школа может раствориться в обычной: «Этот вопрос я задавал сотрудникам Департамента образования. Они обещали, что вся школа в этом случае будет работать с инклюзивной практикой».

Долгая дорога к школе

Сегодня все, кто реализует инклюзивные проекты, ждут нового закона «Об образовании». В нем должно быть дано определение понятию «инклюзивное образование», которого сейчас нет в федеральном законодательстве. Пока ни одно образовательное учреждение официально назвать инклюзивным нельзя. К тому же в нынешнем году в столице появилась электронная запись в школы. «В школу может прийти любой ребенок, проживающий на ее микроучастке, и ему не имеют права отказать», – поясняет «НИ» руководитель Института проблем инклюзивного образования Светлана Алехина. Однако, по ее словам, «из-за электронной очереди очень сложно провести профилактическую и предупреждающую работу по пониманию того, какие дети придут и какие условия надо создавать».

Более того, родители нередко умалчивают о состоянии здоровья своих детей. По словам директора центра образования №1429 Любови Олтаржевской, «диагноз каждого пятого проблемного ребенка не признается родителями», и «иногда даже в медицинской карте ничего не прописано», хотя педагоги видят, что «у ребенка какие-то непонятные проблемы». Направлению таких детей на медико-педагогическую комиссию родители противятся, так как «боятся, что ребенок будет перенаправлен в специализированное учебное заведение», и успокаиваются только тогда, «когда понимают, что он останется в школе, но для него будут созданы особые условия».

Постановление правительства Москвы от 29 декабря 2011 года ввело «коэффициент дополнительного финансирования государственной образовательной услуги» только на детей-инвалидов. Детей же с ограниченными возможностями здоровья в столичных инклюзивных школах и детских садах почти в 2,5 раза больше (3686 и 1547 человек соответственно). «Не каждый ребенок с инвалидностью нуждается в специальных образовательных условиях, а финансирование на него приходит. В то же время не каждый ребенок, нуждающийся в специальных образовательных условиях, будет иметь статус инвалидности. Мы обучаем детей с расстройствами аутистического спектра, а ведь многие из них не имеют этого статуса. Хотя обучать их без системы поддержки в массовой школе невозможно», – утверждает Светлана Алехина.

Евгений Бунимович рассказывает, что «недавно обратился с большим письмом и разговаривал на эту тему с заместителем мэра Москвы по вопросам социального развития Леонидом Печатниковым, и он обещал этот вопрос решить». По мнению г-на Бунимовича, «нужно определить норматив и для детей с ОВЗ, но его размеры пока не понятны». Между тем детям с ОВЗ также необходимы дефектологи, логопеды, психологи и другие специалисты. К тому же педагогам нужно обязательно проходить обучение, чтобы понимать, как с такими детьми работать. Дефектолог детского сада №288 Екатерина Головкина подтверждает «НИ», что «квалификация педагога, работающего в инклюзивном образовании, должна быть шире, он должен знать и смежные науки, например диагнозы, чтобы уметь преподнести материал для каждого ребенка».


ИНВАЛИДОВ В ШВЕЦИИ СЧИТАЮТ НЕ ОБУЗОЙ, А ДОСТОЯНИЕМ
В законе о школе, принятом в Швеции в 2010 году, говорится, что «родители вправе сами решать, где будут обучаться их дети, нуждающиеся в особой поддержке, – в обычной или в специальной школе». Там же декларируется, что обязанностью руководства учебного заведения является привитие ученикам правильного взгляда на их товарищей, страдающих физическими или психическими отклонениями. Таких детей следует рассматривать как равных себе. Потому сейчас практически в каждом шведском классе есть учащиеся в инвалидных колясках. Закон требует, чтобы детям с отклонениями в развитии предоставлялся личный куратор. Для них составляется скорректированная программа обучения, они имеют право полностью или частично заниматься дома с приходящими педагогами. Опросы показывают, что тяжелее всего учителям приходится с учениками, имеющими различные психические расстройства, а не физические. Особенно много в общеобразовательных школах детей с диагнозом гиперактивность. Их примерно 3–6% среди всех шведских школьников, то есть в среднем по два ученика на класс. Они шумят, буянят, привлекают к себе повышенное внимание, в результате чего класс нередко превращается в «республику ШКИД».
Алексей СМИРНОВ, Стокгольм

Вы бы своего ребенка в инклюзивную школу отдали?
Леонтий БЫЗОВ, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН:
– Несомненно, подобное обучение повысило бы общие моральные качества ребенка, чувство ответственности за себя и за других, сострадание и чувство общности. Инвалиды не менее, а чаще даже более талантливые и интересные люди. Общение с ними чрезвычайно развивает личность ребенка.

Лев ПОНОМАРЕВ, лидер движения «За права человека»:
– Я был бы не против при условии качественного образования. Я за то, чтобы дети обучались вместе и общались независимо от каких-либо отклонений в здоровье. В целом это гуманизация, обучение состраданию, ограничение влияния улицы, подростковой жестокости и агрессии. Однако не стоит забывать, что в обычной школе нет того дорогого оборудования, которое может быть необходимо инвалидам.

Дмитрий БЫКОВ, писатель, поэт:
– Если бы для ребенка это не было моральной травмой, то я отдал бы его в инклюзивную школу. Мой ребенок занимается в киношколе и часто выступает перед детьми-инвалидами. Важно, чтобы дети были готовы столкнуться с разными ситуациями в жизни, в том числе и с такими.

Антон НОСИК, известный блогер:
– На мой взгляд, люди, готовые забрать ребенка из школы, услышав, что там также обучаются инвалиды, – тупые фашисты. Инвалидом может стать любой из нас. Смысл образования и воспитания – рассказать детям, как устроена жизнь. Инвалидов довольно много, и с развитием медицины их меньше не становится. Поэтому я не стал бы ограждать ребенка от этой непростой стороны жизни и отдал бы его в такую школу.
Записал Артем КУЗНЕЦОВ

Опубликовано в номере «НИ» от 7 ноября 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: