Главная / Газета 1 Ноября 2012 г. 00:00 / Общество

Не приезжай ко мне на БАМ…

Наш фоторепортер увидел, как «вечная мерзлота» безразличия властей убила романтику «стройки века»

Владимир МАШАТИН (фото автора)

«Новые Известия» продолжают публикацию субъективного взгляда фоторепортеров газеты на «Объективную историю» нашей страны и мира. В день, когда «НИ» отмечают свой 15-летний юбилей, Владимир МАШАТИН вспоминает, в какой совсем не праздничной обстановке готовились встретить 15-ю годовщину своей жизни на БАМе пионеры Всесоюзной ударной комсомольской стройки – поколение романтиков, приехавших по зову сердца в далекую Сибирь со всего Советского Союза. В ту памятную командировку на БАМ наш фоторепортер ездил в 1988 году – ровно через сто лет после того, как в 1888 году в Русском техническом обществе обсуждался проект постройки тихоокеанской железной дороги через северную оконечность Байкала. И картина, увиденная Владимиром в «столице» Байкало-Амурской магистрали, не оставляла у него сомнений в том, что время на «стройке века» замерло как минимум столетие назад…

shadow
«Приезжай ко мне на БАМ, я тебе...», и далее по тексту… Частушки-прибаутки про Байкало-Амурскую магистраль ворвались в жизнь советского народа вместе с первыми 600 бойцами Всесоюзного ударного комсомольского отряда, переброшенного в 1974 году со съезда комсомола в Кремле на далекую «стройку века». Большинство молодых строителей осели в поселке Тындинском, ставшем через год городом Тында и «столицей» БАМа. Сотни тысяч юношей и девушек собрались здесь строить не только железную дорогу, но и свою новую биографию в таежных просторах.

Денег на созидание нормальной человеческой жизни в «голубых городах, у которых названия нет» в стране не было, поэтому трудовые посланцы со всего Советского Союза временно, как казалось, въезжали в бараки и вагончики, коротая досуг песнями у костра о любви и романтике. Восточная Сибирь из страны этапов, колючей проволоки и лагерей вскоре превратилась в территорию, покрытую черным снегом от бесчисленных угольных котельных с чудовищными наземными теплотрассами, соединяющими бескрайние поля времянок и жилых вагончиков покорителей БАМа.

Работая тогда в еженедельнике «Семья», я приехал в Тынду на один день 7 марта 1988 года, чтобы сделать фоторепортаж о детях и семьях бамовцев накануне женского праздника. Хотя, как пелось в песне, «на БАМе, как известно, дамам делать нечего», город встретил меня целой армией суровых женщин, стоявших наряду с агрессивными мужчинами в очередях за спиртным. Я сразу сфотографировал небольшую давку у винного магазина «Капкан» (это шуточное название дали магазину сами бамовцы, так как с другой стороны к нему примыкал медвытрезвитель).

shadow Многие дамы не менее воинственно сражались и в предпраздничных толпах у входов в продуктовые магазины. С дефицитом выпивки все было ясно – продолжал действовать закон 1985 года о борьбе с пьянством и алкоголизмом. Спиртное в Тынде продавали с двух часов дня и отпускали по две бутылки в руки по специальным талонам. Без талонов тындинцы покупали водку днем и ночью у таксистов и в корейских поселках за рекой Шахтаум, переплачивая за бутылку в 5–6 раз. Хотя брагу и самогон бамовцы уже давно производили из мороженой картошки и томатной пасты, в городе все равно исчезли из свободной продажи сахар, сладкое и дрожжи. Поэтому мне было понятно счастье растрепанной мамы, которая радостно вырвалась прямо под мой объектив из людского муравейника кондитерской – с живыми детьми и с праздничным тортом в коляске.

Детей-бамовцев на улицах можно было встретить еще больше, чем женщин, и их было тоже очень жалко! Мне на всю жизнь запомнился мальчик, тянувший несколько километров по камням и черному снегу санный поезд, груженный пустыми бутылками. Юный «бурлак» шел молча к приемному пункту стеклотары и категорически не хотел сниматься. Но бросить свое добро и бежать от столичного репортера он не мог, так как сам сознался, что заработок от ежедневной сдачи бутылок – основа семейного бюджета.

Не менее печально выглядели и школьники на детских незамысловатых аттракционах в городском парке культуры и отдыха. Единственной радостью для малышей и их родителей было то, что у городской администрации не поднялась рука сделать эти убогие развлечения платными.

shadow Бамовские детишки развлекали себя еще и беготней по многочисленным заброшенным железнодорожным вагонам, разбросанным по городу как будто после разрушительного цунами. Оказалось, что раньше в городе было много железнодорожных путей. Рельсы пошли на переплавку, а ненужные вагончики так и оставили ржаветь и зарастать травой посреди Тынды.

Самая главная проблема «столицы» БАМа, доставшаяся местным властям от ударных темпов строительства железной дороги, – немыслимо дорогие в эксплуатации временные микрорайоны барачного типа с тоже временными магазинами, школами и детскими садами. Я познакомился со многими семьями строителей БАМа, которые в далеком 1974 году получили заветные две комнаты в новеньких бараках. В те годы никто не сетовал на временные неудобства жизни в вагончиках, так как предполагалось, что капитальные многоэтажки будут построены здесь через три-четыре года.

Весной 1988 года я увидел бескрайние территории непонятных мне одноэтажных сооружений, обитых металлическими листами и огражденных фантастическими трубами теплотрасс. Для нормальной человеческой жизни эти «фавелы» явно не годились.

Обитатели трущоб рассказывали мне, что в зоне вечной мерзлоты бараки через три года становились непригодными для жилья. Полы и окна вагончиков проседали настолько, что сравнивались с землей. А подземные воды зимой заливали жилые помещения, превращая их за ночь в большие холодильники с сосульками на потолке. Бараки были комфортны только для проживания крыс, нападавших на детей и взрослых.

shadow Летом тындинцы отказывали себе в покупке пельменей, мяса и рыбы, так как холодильники в квартирах работали лишь ночью. Уходя на работу, бамовцы выключали электрические рубильники, чтобы не замкнуло сгнившие провода и бараки не сгорели. Все тындинские окна в вагончиках были «украшены» сетками и авоськами с продуктами, которые умельцы-воры успешно срезали.

Покорители БАМа летом мылись в тазиках, а зимой ходили к счастливчикам-знакомым в редкие капитальные дома. Стиральные машины не применялись, так как воду приходилось сливать под дом. В барачных поселках и времянках Тынды горячей воды и канализации вообще не было предусмотрено!

Звездный час для «столицы» БАМа наступил только тогда, когда московские шефы – строители с Красной Пресни стремительно возвели девятиэтажки и две жилые шестнадцатиэтажные башни. Столичные названия заполнили город – кафе «Арбат», Московский бульвар, улица Московских строителей... Даже барачный микрорайон на берегу реки Тында получил название Сокольники.

shadow Но столичный лоск ушел из города сразу вместе с признанием Байкало-Амурской магистрали убыточной. Проблема тындинских времянок не решена до сих пор, и масштабное переселение бамовцев из ветхих бараков успешно похоронено программой «Доступное жилье».

Символом безысходности и безразличия российских властей к судьбам десятков тысяч семей строителей магистрали вполне может считаться «Монумент мостостроителю». Как грустно шутят сами покорители Сибири, этот железный мужик с кувалдой вот уже сорок лет вдалбливает в землю все ростки жизни на БАМе…

Опубликовано в номере «НИ» от 1 ноября 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: