Главная / Газета 11 Октября 2012 г. 00:00 / Общество

«Прием сироты в семью сейчас воспринимается как способ заработать»

Председатель Российского детского фонда Альберт Лиханов

МАРГАРИТА АЛЕХИНА

В эти выходные Российский детский фонд будет отмечать 25-летие. Председатель фонда писатель Альберт ЛИХАНОВ рассказал «НИ», почему не нужно спешить с устройством детдомовских детей в семьи и как сложилась бы судьба чемпионок недавних Паралимпийских игр, если бы этих российских девочек не усыновили американцы. Разговор зашел и о том, куда с московских улиц делись беспризорники и какую премию дадут парню, который рисует и продает через Интернет картины, несмотря на парализованные руки и ноги.

Фото: РОССИЙСКИЙ ДЕТСКИЙ ФОНД
Фото: РОССИЙСКИЙ ДЕТСКИЙ ФОНД
shadow
– К юбилею фонда издана ваша книга «За! Малых сих» – сборник статей, интервью и писем к властям. Какие из описанных там проблем детства за два с половиной десятилетия ушли в прошлое?

– По существу, никакие. Возникли новые, которые раньше были нами не знаемы. Например, обострились проблемы детской малограмотности, детских самоубийств.

– Но многие отмечают, что в последние годы на улицах Москвы беспризорников стало меньше.

– Проблема беспризорников наиболее остро стояла в начале двухтысячных. С тех пор в Москве были созданы 12 приютов, которые поначалу бывали переполнены. Одновременно существовали центры временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей, откуда дети отправляются кто в колонии, кто в детдома или под опеку. Наконец, вокзалы, где традиционно собирались попрошайки, начали серьезно охраняться. Но беспризорничество сохранилось. Сейчас проблема в том, что оно мимикрирует. Сегодня беспризорный ребенок может быть одет лучше родительского, потому что на свалках есть все. И потом меняется сама природа беспризорничества: если когда-то это были сироты, которые всех потеряли и которым нечего есть, то сейчас это часто дети, сознательно ушедшие из дома из-за конфликтов, например, с пьющими родителями, отчимом, мачехой.

– А как меняется ситуация с детскими домами?

– В плохую сторону, как мне представляется. Детдома сейчас активно и поспешно закрываются местными властями. Дети же массово устраиваются в приемные семьи. Но, по нашим данным, сейчас из 100 детей 30 возвращаются обратно. Дело в том, что на содержание приемного ребенка дают довольно неплохие деньги: в Москве, например, это около 30 тысяч рублей в общей сложности на ребенка и приемную мать, а по регионам – не менее пяти-семи тысяч. Прием сироты в семью воспринимается как способ заработать и соблазняет многих небогатых людей. Детдома должны сохраняться. Крупные детдома надо разделять на более мелкие, чтобы каждый из детей получал больше внимания. В идеале, я считаю, что форма приемной семьи должна быть вторична по отношению к формату семейного детского дома. Но при условии, что детдом будет семьей, а не учреждением.

– Программу семейных детских домов вы развернули еще в 1988 году. Что с этим сейчас?

– Семейный детский дом – это, как правило, муж и жена, которые брали не менее пяти детей сразу. Мы целенаправленно установили такой высокий барьер по количеству воспитанников, чтобы люди хорошенько подумали, взвесили свои ресурсы, прежде всего моральные. Ведь в отличие от обычного детдома нести ответственность за пять новых членов семьи эти люди должны были не до окончания школы или совершеннолетия, а до конца своей собственной жизни. При этом мать считалась госслужащей – получала должность старшего воспитателя детского дома, соответствующую зарплату, педагогический стаж, отпускные и оплату больничного. То есть находилась на работе в полном смысле слова, только не в казенном учреждении, а в своем собственном доме. Кстати, и жилье таким семьям давали. Я всегда привожу в пример уникальную женщину из Саратова – Надежду Константиновну Захарову, которую мы 14 октября будем чествовать. Она – человек очень образованный, врач-гинеколог, которая видела в роддоме отказных детей, брошенных матерями-кукушками. И взяла сразу пятерых малышей. Чуть позже – еще двоих. Надо отметить, что кровных детей у нее четверо. Самые младшие из ее воспитанников сейчас заканчивают вузы, остальные тоже получили высшее образование, кроме одного очень больного мальчика. При этом она не бросила работу и сумела построить огромный дом, где для каждого из 11 ребят есть по комнате.

– Сколько было подобных семей?

– В Советском Союзе их было создано 574, в России – 368. В СССР там приютили более шести тысяч детей, а в России – более четырех тысяч. В 1996 году семейные детские дома закрыли распоряжением сверху, перевели в разряд приемных семей, а это – совсем другое. Одно дело, когда женщина, воспитывая детей, чувствует себя работницей, а другое – когда она получает за приемных детей только прибавку к будущей пенсии, а сейчас – ничего. Но фактически семейные детские дома остались. Мы сохранили их как программу фонда и все эти годы поддерживаем.

– Как вы оцениваете развитие системы опеки и попечительства?

– Из 750 тысяч сирот 500 с лишним тысяч находятся под опекой родственников. Но часты случаи, когда у сироты единственный родственник – старая бабушка, которой органы опеки и попечительства предлагают ребенка отдать для последующего устройства в другую семью. Сейчас вводится система социальной опеки – «приглядывание» за ребенком со стороны добровольцев-неродственников. Но пока не понятно, как это будет работать.

– Детский омбудсмен Павел Астахов часто заявляет, что пора ограничивать практику иностранного усыновления русских детей. Как вы относитесь к этой идее?

– С самого начала я был за международное усыновление. Ребенок, который в беде, не может ждать. Семья ему нужна немедленно. Да, в США были криминальные случаи, но их всего 19 на 60 с лишним тысяч официально, по суду, усыновленных детей. Совсем недавно девочки Джессика Лонг из Иркутска и Татьяна Макфадден из Санкт-Петербурга показали всему миру, как живут усыновленные из России дети именно в США. Произошло это на Паралимпийских играх: они стали многократными их чемпионками. Американские родители прооперировали их, выходили, тренировали. Я говорил с директором санкт-петербургского детдома №13, где воспитывалась Таня, и мы в один голос спросили друг друга: что было бы, если бы девочки остались в России? И оба признали: шансов выбраться из дома у них почти не было. Так что наша установка отличается от политеса и стремления бодаться неизвестно в чьих интересах и по чьему заказу. Вообще, государственная политика в отношении сирот – очень щекотливый вопрос. Слишком много в действиях властей поспешности, стремления сэкономить и стратегических ошибок.

– Каких, например?

– Я считаю серьезной ошибкой отказ возрождать то, что раньше называлось дворцами и домами пионеров. Ведь были раньше станции юных техников, натуралистов, туристов – масса способов занять время и мозги ребенка, который без этого рискует вырасти человеком малоразвитым, с низкими требованиями к себе, тянущимся к пиву и мнимым ценностям. Ребенок должен быть загружен с утра до ночи, он не должен балдеть перед телевизором, застревать в Интернете.

– Большой резонанс недавно вызвал вступивший в силу закон о защите детей от информации. В какой мере нынешняя медийная среда может нанести ущерб детям?

– Она наносит огромный вред! Идет тотальная «быдлизация» детского мира. С шести-восьми лет в детей вдалбливаются компьютерные игры, с подросткового возраста – порнография. Я сам пользователь Интернета, люблю искать, что пишут про детство. Часто бывает так: две строчки по делу, а дальше – жуткие картинки. Интересно, почему наши силовые органы не занимаются ими – ведь им известны все порносайты и люди, которые за ними стоят. Чего власти не хватает, чтобы это все прикрыть? А ведь это их обязанность – перекрыть дорогу гадости и открыть чему-то доброму и светлому!

– Насколько многодетные семьи в России социально защищены? Например, многие годами не могут получить положенную квартиру.

– Тема жилья вообще очень тяжелая и неоднородная. Все зависит от уровня благосостояния региона.

– Инициативные группы, борющиеся за права многодетных родителей, есть и в Москве.

– Ну, в Москве социального жилья гораздо больше, чем в других регионах, где ситуация с ним вообще бедственная. Кстати, у нас есть семейный детский дом Сорокиных в Ростовской области, через который прошли в общей сложности 48 детей. Они интересно решают проблему жилья: когда сын или дочка взрослеют, они ищут в окрестных населенных пунктах покинутое жилье, покупают его задешево и сами всей семьей делают там ремонт. Так решается и еще одна государственная проблема – проблема брошенного жилья, которого в сельской местности довольно много.

– Сентябрьская трагедия с гибелью пятерых воспитанников детдома по вине пьяного водителя потрясла многих еще и тем, что среди детей с отставаниями в развитии есть талантливые люди и лауреаты различных конкурсов. После трагедии на таких детей обратят больше внимания?

– Нет, конечно. После гибели этих ребят страна не заплакала. Им организовали похороны, купили хорошие гробы. О пьяных за рулем говорили много и шумно. А серьезных вопросов о судьбах брошенных детей, о судьбах детей с недостатками развития не прозвучало. Пока не будет этих вопросов, не будет и изменений. Я недавно получил письмо от мамы девочки, которая не ходит, но вяжет спицами и крючком потрясающие вещи. Мама уже много лет пытается организовать выставку ее работ, но пробить это не может. Хотя есть ведь и чудесные примеры великого детского мужества: несколько лет назад мы обнаружили в Мурманской области Сережу Басалаева, который родился с парализованными руками и ногами, он не говорит. Но родители его не бросили: когда мальчик научился читать, отец взял основу от строительной каски и прикрепил к ней сварочный стержень, чтобы мальчик мог движениями головы указывать на определенные буквы в азбуке, которая лежала перед ним. Так они стали общаться. Потом Сережа освоил компьютер, стал рисовать движениями головы и выставлять свои картины на интернет-аукционы, зарабатывать первые гонорары. Мы наградили его нашей премией «Преклонение». На съезде 14 октября целая группа детей-героев получат такую награду.

– Съезд будет посвящен юбилею фонда?

– Да, 14 октября в Колонном зале Дома союзов состоится Международный съезд волонтеров детства. Хотя, по существу, это не съезд. Там не будет ни докладов, ни речей – только мое трехминутное вступление, а потом мы будем чествовать волонтеров. Мы называем их так тоже не совсем в общепринятом смысле. У нас волонтеры – это люди, которые посвятили своему добровольному делу многие годы. Прежде всего это родители – воспитатели семейных детских домов, которые брали сразу несколько детей-сирот. И спасли их.

Опубликовано в номере «НИ» от 11 октября 2012 г.


Актуально


Регионы


Смотрите также

Иркутский центр реабилитации передал ребенка на воспитание педофилу


Около тысячи подмосковных сирот обрели в этом году новые семьи


Точечное давление

Вологодские власти отстаивают строительство сиротского «гетто»

Семьи за семью печатями

За последние 10 лет число иностранных усыновителей российских детей сократилось десятикратно

Семейный бизнес

Усыновление сирот в России постепенно теряет популярность

Деньги на жилье для сирот пустили на зарплату чиновников


Москва дала «добро»

Испанцам официально разрешили усыновлять детей из России

Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: