Главная / Газета 27 Мая 2011 г. 00:00 / Общество

Роковое место

Почему даже профессиональным музыкантам так и не удается разбогатеть на московских улицах

Анна СЕМЕНОВА, Мария МОРОЗОВА

Концерты по заявкам публики начинаются на столичных улицах и в скверах с наступлением тепла. С каждым годом зрителей у уличных артистов становится все больше, уровень мастерства музыкантов – выше, инструменты – экзотичнее, а звуковая техника – все дороже. «Новые Известия» выяснили, зачем творческие люди оказываются на улице по собственной воле.

Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
shadow
В солнечном Камергерском переулке полно народу даже в будни. Под руку прогуливаются праздные парочки, туристы фотографируют шедевры модерна, офисные сотрудники спешно жуют свои бизнес-ланчи. В середине переулка в тени сидит девушка, на ее коленях – что-то вроде большого металлического двояковыпуклого барабана, по звучанию он напоминает арфу. Инструмент называется ханг. Лидия Игольникова играет на нем уже три года. «Вообще-то я виолончелистка, но полтора года назад начала давать и уличные концерты на ханге, – говорит «НИ» Лидия. – Причин две. Можно быстро заработать денег, потому что на сцене не каждый день все-таки выступаешь. И еще, уличное музицирование – отличный способ научиться эмоционально настраиваться на людей, находить к каждому свой подход».

Судя по всему, «настройка» проходит успешно: монеты и купюры попадают в футляр с завидной регулярностью. Деньги кладут преимущественно мужчины, завороженные то ли звуками музыки, то ли красотой девушки. В перерыве Лидия жалуется, что подходящих мест для игры на ханге в московском мегаполисе не так уж много: либо слишком шумно, либо слишком мало людей. «Понравилось играть на Старом Арбате, за полтора часа заработала рублей 600, – продолжает девушка. – Поскольку пришла рано, свободные «точки» еще оставались. Правда, меня все равно дважды вежливо подвинули. Один раз владельцы магазина сказали, что музыка отвлекает покупателей, а во второй – недовольными оказались рабочие, возводившие сцену для городского представления».

Престиж на Арбате

Старый Арбат всегда считался одним из самых «хлебных» мест, говорит российский журналист Андрей Добров. Он был одним из первых музыкантов, которые заполнили только открывшуюся для пешеходов улицу в конце 1980-х. «Всего на Арбате я провел семь лет, – говорит Андрей. – Самое сладкое место – у Театра имени Вахтангова, там есть фонтанчик, у которого люди собираются. Мы старались не вставать в начале и конце Арбата. У «Праги» всегда сидели художники, развернуться там негде. Да и гуляющие горожане в самом начале улицы еще не готовы расстаться с деньгами, равно как и в конце».

По словам Андрея, у каждого музыканта есть свои технологии, которые они стараются соблюдать. «Не стоит думать, что это легко: пришел и начал петь. Необходимо продумать концертную программу. Песни должны быть знакомы людям, вызывать у них эмоции. Эффект узнаваемости серьезно играет на руку при сборе денег», – предупреждает журналист-музыкант. Работать на публику лучше по 10–15 минут с такими же перерывами: «Тогда успевают смениться слушатели. Приходят те, кто еще ничего не дал».

Отбарабанить во всех смыслах репертуар – еще не значит удачно выступить. Эффектней всего, когда игру музыканты умеют перемежать с шутками-прибаутками. «В толпе всегда найдется алкоголик или гопник, который начнет приставать. Не суметь отреагировать на такой наезд означает проигрыш, из-за чего к тебе пропадает интерес. Надо уметь быть острым на язык», – вспоминает молодость старый рок-н-ролльщик. Главное – перед началом выступления не забыть положить деньги в «предмет-сборщик» (шляпу, футляр, пакет). Иначе все будут думать: «Что это он поет, а денег никто не дает. Я тоже не буду класть».

Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
shadow Хук в бубен справа

Отношение к уличным музыкантам за последние годы стало намного терпимее, отмечают эксперты. «Со зрительской точки зрения уличные артисты – необходимая часть городской культуры, – пояснила «НИ» социальный психолог Наталья Варская. – Творческие люди делают обычную жизнь ярче, вносят такой невинный элемент хаоса, вызывают эмоции, а они нужны любые, даже отрицательные. Позлился человек на музыканта – негатив нашел «привязку», выплеснулся».

Этот своеобразный вид психотерапии приобретает все более мирные очертания. Андрей Добров рассказывает, что в «лихие 90-е» было модно приезжать компанией из какого-нибудь города и идти на Арбат – бить «тех, кто не с нами». «Один раз мы стояли с другом, который играл на банджо. Тогда этот музыкальный инструмент был не очень популярен. Нас взяла в кольцо толпа таких вот ребят из Казани: «А что это за гитара?» Обычно за стеной молодцов в серых свитерах, заправленных в серые штаны, не видно, как избиваются граждане. Тогда я заиграл «Гоп-стоп», казанцы нам подпели и не тронули», – ностальгирует журналист.

Страдали музыканты и от местных жителей, не разделявших любовь к искусству. Однажды в Андрея стреляли из пневматики: «целились в рот, но «удачно» попали в нижнюю губу». А вот испытать на себе гнет «семьи» музыканту-любителю в то время не удалось. «Мафия, которая «крышевала» бы музыкантов, стала появляться позже. Ее создавали те люди, с которыми мы вместе стояли и играли», – говорит Андрей. Впрочем, опрошенные «НИ» современные менестрели утверждают, что лично они с музыкальной мафией не сталкивались.

Ты все пела? Это административное дело

Рыцари гитары и аккордеона не замечают особой агрессии и со стороны московских властей. «Ни одной жалобы от жителей на шум или помехи движению не поступало, так что причин выгонять уличных артистов нет», – сообщили «НИ» в пресс-службе префектуры Центрального административного округа. Весьма лояльно относятся к музыкантам и в столичном ГУВД. Если творческие люди не нарушают общественный порядок, то претензий со стороны правоохранительных структур к ним быть не может. В полиции говорят, что петь на лавочке никто не запрещает, а если за это проходящие мимо люди дают деньги, то это их личное дело. Привлечь за попрошайничество музыкантов маловероятно, скорее, здесь могут пострадать их друзья – аскеры (от англ. аsk – помощники, которые обходят слушателей и собирают или выпрашивают деньги). Но доказать состав преступления, если просители не ноют и не имеют табличек, стражам правопорядка сложно. Андрей Добров добавляет, что за всю «уличную» карьеру его задерживали всего пару раз: «Один раз за попрошайничество, второй раз – громко пели, чем нарушали общественный порядок».

Юристы говорят, что ответственность за попрошайничество нигде, кроме как в московском метро, не предусмотрена. Проблематично также наказать артистов за незаконное предпринимательство или уклонение от уплаты налогов. «Для этой категории людей извлечение прибыли из своих концертов не является окончательной целью, – комментирует «НИ» адвокат Александр Тонконог. – Лежащая перед музыкантом кепка либо футляр не означают, что публика обязана внести какую-либо сумму денег за прослушивание произведения».

Однако у правоохранительных органов есть альтернативные поводы для музыкальных репрессий. «Текст и содержание песни должны соответствовать нормам общественной морали и нравственности, – говорит г-н Тонконог. – Если в словах произведения будет содержаться ненормативная лексика, которая может быть услышана и реально осознана окружающими, то уличного музыканта могут оштрафовать за мелкое хулиганство. Если ругательства в песне иностранные, то все зависит от того, есть ли среди зрителей полиглоты. Если есть и они почувствуют себя оскорбленными, то музыканта также могут привлечь к административной ответственности». Несдобровать трубадурам и в случае, если они громко поют с десяти часов вечера до шести утра – они нарушат московский закон о тишине в ночное время.

Не денежный приз

Более тихие собратья уличных музыкантов – акробаты, фокусники, «живые статуи» – у нас представлены не так широко, как за рубежом. Возможно, потому, что в Москве, в отличие от европейских столиц, уличные артисты находятся фактически вне правового поля. За рубежом достаточно поставить полицию в известность о своих намерениях, получить лицензию, и спокойно развлекай почтенную публику. В некоторых городах артистам запрещается находиться на одном месте более часа-двух часов, но служители муз относятся к этому с пониманием. «Полиция и охранники гоняют пойстеров (людей, жонглирующих зажженными поями, то есть мячиками на веревках. – «НИ») из всех мало-мальски людных мест, говорят, мы представляем угрозу пожарной безопасности. Так что деньги за «отжиг» можно получить либо на специально организованных перформансах, например, в рамках Ночи музеев, либо у случайных прохожих на Болотной площади, где проходят тусовки», – говорит «НИ» пойстер Иван Левин. Один за другим он исполняет замысловатые элементы, пламя гипнотически колеблется в темноте, а сильный запах керосина перебивает аромат тополей. Самый большой свой гонорар Иван получил вообще не в Москве, а в области, на одной из дачных вечеринок: «Тысячи три тогда заплатили, правда, и выступление продлилось полтора часа».

Музыкантам или акробатам прохожие дают денег более охотно, чем нищим, просто сидящим с жалостливой табличкой. «Обыватель воспринимает это не как благотворительность, а как заслуженное вознаграждение за работу, то есть пение или игру на гитаре», – говорит Наталья Варская. Справедливости ради стоит отметить, что и уровень их мастерства вырос. «На дуде игрец» с профессиональной техникой – нынче не редкость. Тем не менее сколотить состояние на барабанах довольно проблематично: только один набор из гитары и усилителя обойдется минимум в пять тысяч рублей. Тогда как самый «жирный улов» в день составляет не более 800 рублей.

Эксперты утверждают, что современных уличных музыкантов не деньги интересуют. «Уличный артист, как правило, имеет определенный тип личности – истероидный, его еще называют демонстративным, – говорит психолог Варская. – Такие люди нуждаются в публике, ищут одобрения, они «заряжаются» от других людей, но, понятно, не у всех есть возможность выступать на сцене».

Музыкальный критик Артемий Троицкий, напротив, считает, что у музыканта, если он талантлив, полно шансов попасть с улицы на сцену. «Скажем, группа «Пакава Ить» начинала именно как уличный коллектив, а сейчас за их плечами – несколько альбомов, – рассказал «НИ» эксперт. – Большого успеха наши артисты добиваются в Европе или США. Другое дело, что далеко не всем уличным музыкантам это может быть интересно, все-таки это отдельный образ жизни. Как и бременские музыканты, современные трубадуры почитают за счастье «жить такой судьбою». И не променяли бы ее на более профессиональные, престижные и в то же время более скучные варианты карьеры».


Наши трубадуры уже давно добрались до Швеции
Прошлым летом Стокгольм принимал парусные корабли со всего мира. Столица Швеции была полна матросов разных национальностей, в городе выступали духовые оркестры ВМС многих стран. Один из таких оркестров привлек толпу зрителей на центральной улице Стокгольма – Дроттниггатан. Человек десять в российской морской форме превосходно исполняли «Дунайские волны». «Они с «Крузенштерна», ну и класс!» – переговаривались поклонники. Кто-то покупал диски виртуозов, кто-то «платил за билет на концерт», кидая небольшие банкноты в раскрытый футляр для контрабаса. «Ребята, я журналист, вы с «Крузенштерна»?» – обратился я в перерыве к «морячкам». «Нет, мы из питерской филармонии. Это сценическая одежда», – отозвался трубач. Я его узнал. Год назад в августе он с друзьями стоял на том же месте, только в руках у них были дудки и волынки, а одеты они были как викинги. Тогда в Стокгольме проходила средневековая неделя, и профи из Северной столицы России, что называется, соответствовали...
«Российские уличные музыканты, появившись на наших улицах, подняли планку допустимого для их товарищей по жанру», – писала еще в начале 90-х шведская пресса. Тогда на улицах шведских городов начали высаживаться массовые музыкальные десанты из России. «Крузенштерновцы» – типичные представители этого потока «гастарбайтеров», основное время проводящих в залах консерваторий и отправляющихся в Европу только на летние заработки. В последние годы, однако, планка снова резко снизилась. Виноваты в этом восточноевропейские цыгане, нищенствующие на богатом Западе под видом уличных музыкантов. Аккордеон или скрипка вместо протянутой руки обеспечивают им повышенные заработки (попрошайка в день едва дотягивает до сотни евро, а музыкант может насобирать в два-три раза больше). Кроме того, «человек искусства» не попадает под закон о запрете агрессивного бродяжничества. В 2009 году во втором по величине городе Швеции – Гетеборге коммунальные власти попытались ограничить деятельность уличных музыкантов, закрыв для них центр города и запретив выступать более часа на одном месте. Сделано это было по просьбе владельцев магазинов, чьи сотрудники жаловались на громкую музыку не самого высокого уровня и на однообразие репертуара. В защиту гонимых выступили ведущие исполнители Швеции, обвинив местных политиков в действиях, сравнимых с теми, что предпринимались в Германии 1930-х годов. «Во все века музыка рождалась и жила на улице, и так будет всегда», – отмечали «гранды». Коммунальщикам пришлось уступить, и с этого года «на улицу» в Гетеборге даже официально приглашают прежде всего безработных в возрасте 16–20 лет. Запрещено по всей Швеции лишь выступать с усилителями – «акустический» звук, какого бы уровня он ни был, не преследуется.
Алексей СМИРНОВ, Стокгольм

Опубликовано в номере «НИ» от 27 мая 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: