Радиационный фонд

Герои-чернобыльцы уже четверть века судятся с государством за положенные им льготы

АЛЕКСАНДР КОЛЕСНИЧЕНКО

Завтра мир отметит 25-ю годовщину взрыва реактора на Чернобыльской АЭС. На днях Конституционный суд РФ принял к рассмотрению жалобу организации бывших ликвидаторов «Союз Чернобыль» на закон о социальной защите граждан, пострадавших от аварии на ЧАЭС. Ликвидаторы требуют внести поправку, которая позволит им получать до нескольких сотен тысяч рублей в месяц, а вдовам ликвидаторов – половину причитавшейся мужу суммы. Некоторые уже добились таких выплат через суд, рекорд составляет 725 тыс. рублей в месяц. При отсутствии же судебных решений государство всячески стремится «чернобыльские» деньги урезать, отказываясь, в частности, признавать связь между инвалидностью ликвидаторов и воздействием радиации после аварии.

Государство озолотило одних ликвидаторов и обделило других.<br>Фото: AP
Государство озолотило одних ликвидаторов и обделило других.
Фото: AP
shadow

Бывший ликвидатор аварии на ЧАЭС Анатолий Григоров из Подмосковья судился больше года и добился ежемесячной выплаты по возмещению вреда здоровью в 153 тыс. 703 рубля. Получив деньги, 63-летний инвалид второй группы отправился зимой отдыхать на теплое море в Доминиканскую Республику. Отдохнул, вернулся и умер – сказался недолеченный рак поджелудочной железы и развившийся на его фоне отек легкого.

Григоров был не единственным ликвидатором аварии на Чернобыльской АЭС, получавшим заоблачные для российских пенсионеров деньги. По официальным данным, выплаты свыше 100 тыс. рублей в месяц получают 422 из ныне живущих 154 тыс. ликвидаторов. Большинству же платят от 2 до 31 тыс. рублей. Причина таких различий – два параллельно существующих в законодательстве порядка их расчета. Один порядок существует с 1992 года и предусматривает выплату в зависимости от заработка в Чернобыле. Тогдашнюю зарплату (тройной оклад за работу в зоне заражения и четверной за работу на самой станции) индексируют с учетом инфляции, помноженной на ставку рефинансирования Центробанка. Второй порядок ввели в 2001 году, установив фиксированные суммы в зависимости от состояния здоровья ликвидатора и года работы в Чернобыле. Больше всех получают инвалиды первой группы, доказавшие, что их инвалидность связана с чернобыльской радиацией. Меньше всех – ликвидаторы 1989–1990 годов, так как считается, что радиации им досталось меньше.

Когда чиновники перевели всех ликвидаторов на фиксированные выплаты, чернобыльцы не согласились и стали судиться. Вначале – индивидуально. Теперь Союз «Чернобыль» подал иск в Конституционный суд, чтобы всем ликвидаторам платили, исходя из их чернобыльской зарплаты. Еще в иске требуют, чтобы вдовам чернобыльцев платили половину этой большой отсуженной суммы, а не маленькой фиксированной. Действующий же с 2001 года порядок выплат чернобыльцы хотят признать неконституционным, потому что он ухудшил их положение, а Конституция запрещает принимать законы, ухудшающие положение граждан.

Пока же вдовам нередко вообще ничего не достается от компенсаций умершего супруга, как не досталось вдове Анатолия Григорова Зое Григоровой. «Суд признал, что я не находилась на иждивении мужа. Поддался на магию цифр», – жалуется «НИ» г-жа Григорова. Она так же, как муж, работала в Чернобыле, так же стала инвалидом и так же после года тяжб отсудила себе повышенные выплаты в сумме около 60 тыс. в месяц. Но Григорова настаивает, что имеет право еще на половину от 153 тыс. рублей, которые платили ее мужу: «В Химках есть вдова, которая ни в каком Чернобыле не была и не инвалид, а получает 64 тысячи – больше, чем я!»

Сколько будет получать каждый чернобылец, зависит от его настойчивости в борьбе с чиновниками. Владимир Бондаренко из Союза «Чернобыль» рассказывает «НИ» про Алевтину Бутыркину из города Фомино Брянской области. Г-жа Бутыркина была вынуждена уволиться с работы, чтобы ухаживать за своим больным мужем-чернобыльцем. А когда муж умер и женщина пришла в Пенсионный фонд, то получила ответ, что ей ничего не положено. В «Союзе Чернобыль» Алевтине Бутыркиной помогли – женщина отсудила пенсию по потере кормильца в 3,6 тыс. рублей в месяц и удостоверение чернобыльца, дающее право на 50-процентную льготу при оплате ЖКХ. Бондаренко говорит, что еще в 2009 году вышло разъяснение Минздравсоцразвития, согласно которому для вдовы достаточно факта смерти мужа «вследствие чернобыльской катастрофы», и доказывать, что женщина была на иждивении у умершего, не требуется.

В свободное от консультаций по телефону время Владимир Бондаренко сидит за своим компьютером и правит таблицу. В таблице 45 граф по вертикали и семь по горизонтали: столько, согласно закону, существует категорий чернобыльцев и других граждан, пострадавших от радиации, и столько видов выплат им положено. Главные выплаты – это пенсия по инвалидности (от 3,9 тыс. рублей для инвалидов третьей группы до 15,5 тыс. для инвалидов первой группы) и возмещение вреда здоровью (от 659 рублей для просто перенесших лучевую болезнь до 13,2 тыс. рублей для ставших инвалидами первой группы и доказавших, что инвалидность получена именно вследствие аварии на ЧАЭС). Размеры выплат меняются по нескольку раз в год, и г-н Бондаренко вынужден забивать свежие цифры, а потом заново их складывать и писать итоговую сумму. Еще он ворчит на журналистов, которые пишут, что чернобыльцы «всех объедают», тогда как компенсация на питание составляет лишь 420–630 рублей в месяц, а компенсация на оздоровление – от 210 до 1050 рублей в год.

Когда Бондаренко заканчивает с этой таблицей, он открывает другой файл, где таблицами заполнены 15 страниц. Это расчет долгов государства перед чернобыльцами в связи с тем, что, когда в 2001 году приняли закон о фиксированных выплатах, в этом же законе было обещание ежегодно их индексировать. Но в действительности индексировать выплаты начали только в 2005 году. Владимир Бондаренко рассчитал, что простому ликвидатору из-за этого недоплатили 162 тыс. рублей, а инвалидам первой, второй и третьей группы – 1 млн. 293 тыс., 699 тыс. и 340 тыс. рублей каждому соответственно. Вот только многие чернобыльцы этого не знают. Как не знают, что за выплатой на оздоровление надо обращаться каждый год, и сотни миллионов невостребованных рублей возвращаются в бюджет.

shadow Нет инвалидности – нет квартиры

Ликвидатор из подмосковной Балашихи 49-летний Сергей Павлов в Чернобыль попал обманом. В июле 1986 года его вызвали в военкомат и отправили якобы на уборку урожая, а на самом деле привезли строить саркофаг. В зоне Павлов провел полтора месяца: «У нас было, как на войне. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Двоих расстреляли за мародерство – залезли в Припяти в брошенную квартиру. И не взяли ничего, только телевизор разбили…»

Обманули Павлова и при возвращении – написали 22 рентгена облучения, тогда как для большинства льгот положено не меньше 25. У Павлова же было не меньше 75: «Глаза кровоточили, и кровавые слезы текли». При 100 рентгенах развивается лучевая болезнь, при 400 большинство облученных умирают в течение месяца. Обманули ликвидатора и при постановке в очередь на жилье: признали нуждающимся не сразу, а только в 1991 году. И с самой очередью тоже обманули: тогда Павлов был четвертым по чернобыльской очереди, а теперь, спустя двадцать лет, стал шестым. И в прошлом году обманули, когда в балашихинской администрации пообещали дать жилищный сертификат на 1,8 млн. рублей, и Павловы уже настроились было выкупить комнату у своего соседа-алкоголика либо обменять свою комнату с доплатой на двухкомнатную квартиру.

Семья ликвидатора живет на первом этаже старой хрущевки и занимает меньшую из двух комнат – 11,8 кв. метров. В комнате помещаются кровать пошире, где спят супруги Павловы, кровать поуже, где спит их 22-летняя дочь, маленький шкаф, маленький компьютерный стол, и остается еще немного места, которое ночью занимает разложенное кресло-кровать, где спит 20-летний сын. Потолок в квартире черно-коричневый: сгнил оргалит из-за затоплений с верхнего этажа, где до недавнего времени был склад.

Павлов же никого обманывать не стал: «Ребята похитрее давно оформили группу. Но надо в больнице поваляться месяца три. А семья на что жить будет?» Ликвидатор работает шофером на стройке и является единственным кормильцем. Жена Татьяна не работает из-за болезни и с трудом ходит по квартире. Но официально тоже не инвалид. «Мы законов всех не знаем, а нам никто не говорит. Я ходила к знакомой в суд, а она сказала, что надо было раньше судиться», – рассказывает Татьяна.

Мы сидим на маленькой кухне, где за столом помещаются только трое (когда собирается вся семья, четвертый ест за компьютерным столом в комнате). Сергей Павлов вспоминает, что дом их построен на месте бывшего пруда, из-за сырости фундамент давно сгнил, и теперь дом должен пойти под снос. Сергей и Татьяна начинают рассуждать, сколько квартир им положено, если дом снесут. Татьяна утверждает, что две: одну как очередникам, а вторую – от инвестора за их приватизированную комнату. «Могут и не дать две», – сомневается Сергей.

Ликвидатор Павлов ждет квартиру со времен Чернобыля.
Фото: АЛЕКСАНДР КОЛЕСНИЧЕНКО
shadow Горячая вода мимо водопровода

Кабинет председателя Союза «Чернобыль» Вячеслава Гришина украшает икона «Чернобыльский спас»: справа – мужчины в защитных костюмах и противогазах, слева – женщины в белых монашеских накидках, а вверху парит Иисус Христос. В преддверии 25-й годовщины Чернобыля Гришин нарасхват: звонят каждые несколько минут и то приглашают на мероприятие, то просят прислать ликвидатора выступить перед школьниками. В перерывах между звонками Гришин листает на мониторе посвященную чернобыльцам главу Федеральной целевой программы «Жилье». Программа предполагает в 2011–2015 годах выделить 25 млрд. рублей на покупку 11,6 тыс. квартир для семей ликвидаторов. Но основные траты запланированы на 2014–2015 годы, а в этом и следующем году чернобыльцам дадут лишь 422 квартиры. Поэтому Гришин программе не верит: «Через два года пересмотрят и скажут – денег нет. Сколько раз уже так было».

По мнению Гришина, чиновники выжидают, чтобы чернобыльцев побольше умерло, и тогда «будет меньше очередь». Еще в 2009 году ликвидаторы выиграли иск в Конституционном суде по поводу того, чтобы вставших на жилищный учет после 2005 года помещали, как и прежде, в льготную очередь, а не в общую. Но соответствующий закон не принят до сих пор, и решение Конституционного суда не действует. Тянут чиновники даже в мелочах. Например, правительство постановило выделить деньги на съемки фильма «Голоса Чернобыля». Но объявленный Министерством культуры тендер еще не завершен, и чернобыльцы снимали фильм на свои деньги, чтобы успеть к 25-й годовщине.

Вячеслав Гришин утверждает, что экономят и на медицинской помощи чернобыльцам. Бесплатных лекарств приходится ждать месяцами, и поэтому многие отказываются от льготы и берут деньгами по 1,7 тыс. рублей в месяц, тогда как лекарств зачастую надо на значительно большую сумму. Постоянно уменьшается список болезней, по которым инвалидов-ликвидаторов признают инвалидами в связи с аварией на ЧАЭС. По словам Гришина, типичные болезни чернобыльцев – это опухоли, сосудистые заболевания, увеличение щитовидной железы и психические расстройства: «Медики знают сочетания болезней, которые возникают в связи с облучением. А в Минздраве говорят, что раком болеют и без радиации». По данным Минздравсоцразвития, в минувшем году инвалидами признали 57% чернобыльцев, обратившихся за этим статусом.

Экономия на чернобыльцах доходит до крайности. К примеру, водопроводом чиновники считают только холодную воду, а горячую – «отдельной услугой», и поэтому на холодную воду у ликвидаторов скидка в 50% есть, а на горячую – нет. Ликвидатор из Москвы Олег Ионов называет «НИ» «абсурдным» порядок расчета выплат чернобыльцам: тем, кто был в зоне меньше месяца, считают выплату исходя из заработка за эти дни, а кто больше месяца – исходя из среднегодовой зарплаты. В результате побывавший в зоне один день получает больше, чем отработавший несколько месяцев. Ионов в Чернобыле был прорабом и добился, чтобы ему записали правильную дозу радиации, а не заниженную. Но отсудить смог лишь около 60 тысяч в месяц: «Мне судья заявил, что настоящие чернобыльцы давно в могилах лежат». Ионов, по его словам, знаком с чернобыльцами из Дагестана, которые получают больше 200 тысяч рублей в месяц, но «там своя судебная система». Сам он больше судиться не намерен – сейчас мужчина раковый больной, в октябре прошлого года перенес операцию, сопровождавшуюся остановкой сердца.

В конце прошлой недели ликвидаторов пригласили в Госдуму на встречу с чиновниками. Ликвидаторы сели с одного края стола, заняв все стулья, чиновники – с другого, и там большая часть стульев осталась свободна. Замдиректора департамента по делам инвалидов Минздравсоцразвития Владимир Демидов рассказал, во сколько чернобыльцы обходятся государству: 33,6 млрд. рублей ежегодно тратится на выплаты и около 50 млрд. – на бесплатные лекарства. Еще чиновник сообщил, что более 5 тыс. чернобыльцев в минувшем году смогли за счет бюджета полечиться в санаториях, и зачитал благодарственное письмо от инвалидов в адрес одного из санаториев Тульской области.

Член правления Союза «Чернобыль» Александр Великин чуть позже будет кричать «Стыдно!» и трясти листком бумаги с перечнем бесплатных процедур, на которые по закону имеет право чернобылец: консультация терапевта и анализы крови и мочи, а все остальные обследования – за свой счет.

Замруководителя Роструда Иван Шкловец отчитался, что еще несколько лет назад долги по отсуженным чернобыльцами выплатам составляли 14,5 млрд. рублей, а сейчас осталось только 207 млн.

Чернобылец из Петербурга Сергей Кулеш рассказывает «НИ», что существует «целый конвейер», когда чернобыльцам «делают инвалидность», а затем от их имени отсуживают от государства сотни тысяч рублей в месяц в обмен на откат в 50%: «Пишут расписки – на благотворительность. А не будешь платить – лишат инвалидности». Чернобыльцы не скрывают, что выдача документов превратилась в бизнес: стать ликвидатором стоит от 15 тыс. рублей, связать инвалидность с аварией на ЧАЭС – от 150 тыс. рублей. Вячеслав Гришин признает, что некоторые организации, направлявшие сотрудников в Чернобыль, дают справки и тем, кто в Чернобыле не был, но всех «новых» ликвидаторов стараются проверять.



«Я ПРИЕХАЛ НА СТАНЦИЮ СПУСТЯ ШЕСТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ВЗРЫВА»
Художник Алексей Бреус в 1986 году был старшим оператором четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС. «Я приехал на станцию спустя шесть часов после взрыва, около 7 утра, – рассказал он «НИ». – Была моя рабочая смена, и когда я подъезжал в служебном автобусе к АЭС, я еще ничего не знал. Увидев ее, я сразу понял, что произошла трагедия. Четвертый блок, в котором я работал, был разрушен, виднелись его «внутренности»: стояки коммуникаций, насосы, барабаны-сепараторы, в которых хранится вода. Я ощутил, что означают слова «волосы встают дыбом». Алексей провел на станции около шести часов. Главной задачей было обеспечить подачу воды в реактор четвертого блока для его охлаждения. «Уверенности в эффективности действий не было, – рассказал Алексей. – Когда я смотрел на блок снаружи, видел, что емкости с водой находятся выше реактора, хотя должны были быть ниже. Была велика вероятность, что в результате смещения коммуникации между ними были оборваны. Около 11 часов утра мой начальник Виктор Смагин признал бесполезность всех действий и отдал приказ сотрудникам покинуть блок». Алексей Бреус и Виктор Смагин, два высших по рангу оператора, оставались в четвертом блоке еще час, потом перешли в третий. Там было много работы: расхолаживание реактора, поиск пропавших, отключение оборудование. Алексей работал в третьем блоке и следующие два дня. На четвертый день после аварии сотрудники АЭС были эвакуированы.
Настроение в те дни Алексей описывает так: «Была готовность делать все, что возможно, состояние «заведенности», а также ощущение какой-то торжественности, страха не было совсем. Только потом узнал, что есть понятие «радиационная эйфория»: радиация ведь действует на все клетки, в том числе и на нервные». Одним из главных чувств была досада: «Во-первых, из-за того, что нам говорили, что такого не может быть. Во-вторых, из-за того, что я, сколько бы ни тратил сил, не мог сделать ничего, чтобы спасти тех, кто погиб». В течение двух недель после аварии, по словам Алексея, медленно и мучительно умерли двадцать один оператор и шесть пожарных, которые находились на станции в момент взрыва. Одного из сотрудников АЭС не нашли, один погиб потому, что его ошпарил кипяток из прорвавшегося трубопровода. «Многих из тех, кто работал со мной в утреннюю смену, сейчас нет в живых, но в первое время после аварии они не погибли. Многие живут с лучевой болезнью», – говорит Алексей. Сам он получил облучение в 120 бэр и третью группу инвалидности. «После того как 12 мая Горбачев отчитался по телевизору о 299 случаях лучевой болезни, больше такого диагноза никому не ставили. Врачи киевской клиники, где я лежал осенью 1986 года, опускали глаза, когда ставили мне ОРЗ».
Светлана БАШАРОВА

ОПАСНОСТЬ ЯДЕРНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ ПРЕУВЕЛИЧИВАЮТ И ПРЕУМЕНЬШАЮТ
Родиной «мирного атома» является российский город Обнинск (Калужская область), где в июне 1954 года запустили первую в мире АЭС. «Важно было первыми прокукарекать, а наступит ли рассвет – дела нет», говорит «НИ» Виктор Северьянов, который руководил Обнинской АЭС с 1970 до 1990 года. Сейчас г-н Севастьянов называет себя «противником ядерной энергетики» и убежден, это тупиковый путь: «Уран-графитовые реакторы с водяным охлаждением далеки от совершенства, и степень их опасности очень велика». Ученый предлагает не строить новые АЭС и закрыть старые: «В России полно нефти, газа и угля. Просто нужно довести тепловые электростанции до современных экологических стандартов». Виктор Северьянов вспоминает, что первую АЭС хотели закрыть уже через полгода после пуска: лопнул сварной шов, которым внешний корпус реактора был приварен к плите, потекли трубопроводы, и грозил взорваться накопившийся водород. Ремонтировали же станцию так: запускали слесарей в опасную зону на 20 секунд – закрутил гайку, и обратно. Дольше оставаться было нельзя – слишком высокий уровень радиации. Первый реактор проработал до 2002 года. Сейчас реакторы строят другие – на быстрых нейтронах. По мнению Виктора Северьянова, эти реакторы еще более опасны: в качестве теплоносителя там используется натрий, который самовозгорается при соприкосновении с открытым воздухом. «В каждом реакторе – тысячи тонн натрия. Если радиокативный натрий в таких количествах загорится, Чернобыль покажется детским садом», – убежден Виктор Северьянов. Он советует брать пример с Германии, где строительство АЭС запрещено.
Экс-ректор Института ядерной энергетики Юрий Казанский в беседе с «НИ» возражает: опасность ядерной энергетики сильно преувеличена. Например, во время взрыва на Чернобыльской АЭС погибли двое, и еще 28 скончались позднее от лучевой болезни. Авария же на Саяно-Шушенской ГЭС в 2009 году унесла жизни 75 человек. В шахтах, где добывают уголь для топливных электростанций, гибнет еще больше людей. Опасность природных катаклизмов для атомных станций, по словам Казанского, преувеличена: землетрясение в Армении в 1988 году расположенная в этой республике АЭС выдержала, на Фукусиме был «просчет проектировщиков», которые защитили станцию от землетрясения, но не защитили от цунами. Юрий Казанский также утверждает, что после аварии на Чернобыльской АЭС все реакторы этого типа были модернизированы, и на них «исключили возможность возникновения реактивных аварий». Преувеличен и вред от аварии на ЧАЭС для жителей близлежащих регионов, говорит «НИ» замдиректора Обнинского Медицинского радиологического центра Виктор Иванов: даже в самой зараженной в России Брянской области, где жители получили накопленную дозу приблизительно по два рентгена, «количество заболевших раком соответствует среднему уровню в стране».
Алексей СОБАЧКИН, Калужская область

Смотрите также

Да будет свет

Очередной номер «Новых Известий» выходит в свет, несмотря на полумрак в редакции

Чтобы помнили

ЕГЭ по истории может стать одним из обязательных

Мохнатый компаньон

Россиян заставят более ответственно относиться к домашним питомцам

Не робкого десятка

Бюджетники все чаще решаются на активное отстаивание своих трудовых прав

Точка возврата

Россия начнет выдавать беженцев Северной Корее

Дети раздора

Американские усыновители продолжают бороться за российских сирот, отлученных от них два года назад

Минкомсвязи предложило использовать беспилотники для доставки почты


Новости дня


shadow
Наверх