Главная / Газета 31 Января 2011 г. 00:00 / Общество

Смена «статуса»

Беспризорников в стране стало меньше, но проблема «лишних детей» от этого не стала менее актуальной

СВЕТЛАНА БАШАРОВА

Сотрудники центров помощи беспризорным детям отмечают новую тенденцию: из массового явления, которым дети улиц были в Москве в 1990-е и начале 2000-х, они превратились в своего рода феномен. По заверениям опрошенных «НИ» экспертов, беспризорников в столице сегодня столько же, сколько во многих крупных европейских городах. Однако заслуга государства в этом довольно скромная, хотя надо признать, что полностью рухнувшая в 90-е годы система соцзащиты сегодня все-таки заработала.

Осмысленной государственной политики в сфере детской беспризорности по-прежнему нет.<br>Фото: ДМИТРИЙ ХРУПОВ
Осмысленной государственной политики в сфере детской беспризорности по-прежнему нет.
Фото: ДМИТРИЙ ХРУПОВ
shadow
Впрочем, если говорить образно, ее чаще всего хватает лишь на «отсрочку приговора»: тысячи детей, которых она вроде бы спасает от улицы, она же выбрасывает обратно, просто происходит это в более позднем возрасте, после достижения ими 18 лет. Взрослых людей без определенного места жительства сегодня опять же можно увидеть у любого вокзала. При этом надо понимать, что судьба бомжа еще, может быть, не худшее, что грозит беспризорникам: многие из них попадают в тюрьмы или же и вовсе гибнут.

«Тёма – очаровашка», – говорят работники приюта «Алтуфьево», и это правда. Тёма знает, что ему пять лет: раскрывает ладошку и показывает мне пять пальчиков. Фамилию свою он не знает. Его дом и родных ищут по всей стране. Есть две зацепки: его мама сказала, что фамилия у него Боровков, а сама она, по словам знавшей ее женщины, Терехова. Как говорят работники приюта, к Теме с мамой милиционеры подошли на улице в районе Строгино. Женщина тогда была сильно пьяна и сказала, что приехала с Чукотки. Артема отправили в 21-ю больницу, мама позвонила туда один раз, сообщила его фамилию и больше не объявлялась. С октября прошлого года Тема живет в приюте для детей и подростков «Алтуфьево». «Наверное, скучает по матери, но ведет себя так, как будто всегда здесь жил», – рассказывают мне работники приюта. «Дома лучше», – говорит мне Тема. Если миграционной службе так и не удастся найти Темин дом, его отправят в детдом.

Таких детей улиц, как Тема, в Москве сегодня почти не видно. Беспризорники, которые были характерной приметой 1990-х и начала 2000-х, почти исчезли. «Сейчас в Москве беспризорников примерно столько же, сколько во многих больших европейских городах», – говорит «НИ» вице-президент фонда помощи уличным детям «Самюсосьяль. Москва» Элеонор Сенлис. Бригады этого благотворительного фонда патрулируют город. На поиск новых подопечных выезжают каждую неделю. В прошлом году на попечении фонда находились 104 несовершеннолетних.

Всего один беспризорник был среди подопечных православного движения «Курский вокзал. Бездомные дети», созданного для помощи уличным детям пять лет назад и давно уже помогающего бездомным всех возрастов и найденным на всех вокзалах. Государственный центр «Дети улиц», который был создан для борьбы с беспризорностью в 1997 году, выявил в прошлом году шесть беспризорников.

Причин, по которым Москва перестала быть столицей беспризорников, несколько. По словам администратора движения «Курский вокзал. Бездомные дети» Анны Федотовой, в 1990-е закона, запрещавшего детям жить на улице, не было, в начале 2000-х он появился, но работал плохо, сейчас же столицу «чистят». В 90-е сбежавших детдомовцев никто и не искал, сегодня их отучают от побегов карательной психиатрией.

Павел, например, отбыл в психбольнице два срока. Первый – больше года, второй – меньше. Когда его снова перевели в интернат, он снова сбежал и бросился под поезд. За последние годы появилось много общественных организаций и государственных учреждений, которые работают не только с уличными детьми, но и с их семьями, уменьшая процент беспризорных детей. «Сегодня афер с квартирами, делающих целые семьи бездомными, стало намного меньше, чем в 90-е, – заверяет «НИ» директор приюта «Алтуфьево» Ольга Карякина. – Органы опеки следят за тем, чтобы детей не выписывали на улицу».

Сегодня бездомных по-прежнему можно увидеть у каждого вокзала. Тысячи детдомовцев, детей алкоголиков, бегущих от конфликтов с отчимами и мачехами, все так же попадают на самое «дно» столицы, но уже после 18 лет, то есть в том возрасте, когда они уже не так колют глаза прохожих. По данным, предоставленным «НИ» пресс-службой столичного Департамента социальной защиты населения, в городе сегодня насчитывается шесть тыс. бездомных. При этом лишь 20% из них – в возрасте до 30 лет. Что интересно, в МВД в 2007 году насчитали в Москве 100 тыс. бездомных. Предоставить «НИ» более свежую информацию в министерстве затруднились.

Типичный выпускник интерната Сергей попрошайничает около «наркоаптеки» в районе Новогиреево. Все препараты там можно купить без рецепта. Анна Федотова назвала мне десяток «наркоаптек» в Москве. Те, кто не может расплатиться на месте, оставляют в качестве залога свой паспорт и идут за деньгами. Паспорт Сергей давно потерял. Свой детдом в Свердловской области Сергей вспоминает тепло. В первый раз он сбежал оттуда в семь лет: хотелось пообщаться с приятелями. Сколько потом бегал, не помнит: много. Сейчас ему 21. Окончил семь классов. В 18 отказался от квартиры и взял 160 тыс. рублей: такое искушение предлагал интернат. Деньги кончились через неделю: съездил в Сочи с ребятами. Никому ни в чем не отказывал. «Проклинаю себя», – говорит Сергей вяло. И добавляет: «Не скажу, чтоб плохо жилось, но и не хорошо». За день ему удается «настрелять» две-три тысячи. В момент нашего разговора он только-только приехал из Геленджика, до этого был в Ростове.

Другой мой собеседник (тоже Сергей) – администратор в автосалоне, ведущий на интернет-радио, по выходным – клубный диджей. В очках, рубашке и джемпере выглядит современно, интеллигентно. Ему 25. С пяти до 12 лет он жил на вокзалах, в подвалах и притонах с мамой, заботившейся о нем в меру трезвости. «Игрушками моими были только пачки от сигарет, но детство у меня было, – рассказывает мне Сергей. – Мы с ребятами постоянно гуляли, днем и ночью, всю Москву облазили. В жару купались в бассейне, который был на месте храма Христа Спасителя. Мы очень любили Пушкинскую площадь, потому что там был единственный в то время в Москве «Макдоналдс». Внутрь нас не пускали. К выходящим мы приставали со словами: «Please, оne dollar»: туда ходили много иностранцев. Это было весело – попрошайничать по-английски. В начале 1990-х люди были щедрее, чем сейчас, подавали милостыню. Сядешь около церкви с целлофановым пакетом, и через полчаса он доверху наполнен бумажками. Тогда никто не думал, что попрошайничество – бизнес. И я действительно все деньги отдавал маме. Голодным я себя не помню».

По рассказам Сергея, дольше всего он жил на Курском вокзале. «Там был угол, в котором на матрасах годами жили женщины с детьми, всего человек 30, – вспоминает мужчина. – Дети всегда могли переночевать и поесть в церкви. Прихожане приносили нам сладости. Хорошо помню пиво, которое мы, беспризорники, пили постоянно, – «Жигулевское», самое дешевое, с жутким осадком на дне. За сигареты мама грозилась мне губы отбить, и я не курил. В девять лет я пошел в первый класс. Мама тогда устроилась дворником, получила комнату, похлопотала, и меня взяли в школу на «Рижской». Жили в комнате до первых запоев, потом опять где придется, даже в школе. Мама пропала, когда мне было 12. Меня отвели в приют «Дорога к дому». Люди, которые там работали, дали мне все. Если бы они относились к своим обязанностям формально, не знаю, каким бы я был. Я прожил в приюте четыре года: меня не хотели отпускать в детский дом, потому что никто не был уверен, что мне там будет хорошо. Несколько раз меня знакомили с семьями, которые хотели усыновить мальчика. Это были прекрасные люди, я ездил к ним в гости, но жить я там отказывался. Мне восстановили все документы. Я окончил школу: в приюте были занятия. Когда дело подходило к 16, долго решали, куда мне поступать. Решили – в кадетский корпус. Кадетом я два года прожил в Кронштадте». Сергей – яркий пример того, что подняться с самого дна все-таки возможно.

По данным Генпрокуратуры, лишь 10% выпускников детдомов хоть как-то устраиваются в жизни. Остальные попадают на улицу, в тюрьму или совершают самоубийство. «Генпрокуратура просто проверила несколько учреждений, возможно, тех, на которые были жалобы, – делится с «НИ» директор центра социальной адаптации «Опора» Виктор Перепелкин. – Но эти цифры не очень далеки от истины. По данным исследования, проведенного социологами, 42% выпускников детдомов не имеют постоянной работы, 52% часто употребляют алкоголь, 40% вовлечены в преступную деятельность». Работа органов опеки и попечительства с неблагополучными семьями, по словам Виктора Перепелкина, также приносит мало результатов: «Приходит специалист и видит пьяную маму, спящих на полу собутыльников и квартиру без окон, без дверей. Читает мораль. Но мало сказать: «Мама, перестаньте пить, устройтесь на работу и поставьте дверь». Она давно бы поставила, если бы могла. Ясно, что она нуждается в помощи, а ее лишают родительских прав».

Одним словом, большая часть труда ложится на плечи не государства. «Штучную», кропотливую и долгую работу, по словам Виктора Перепелкина, проводят в основном общественные организации. И результаты их опровергают заявления чиновников о том, что воспитанных улицей людей вообще невозможно перевоспитать. По словам директора центра «Дети улиц» Светланы Волковой, только 5% беспризорников можно социализировать. У движения «Курский вокзал. Бездомные дети», раздающего еду на улице, результаты получились выше, несмотря на то что у организации нет даже специального помещения для бездомных, а в штате всего один профессиональный психолог. Из пяти десятков постоянных подопечных беспризорников, кроме Павла, бросившегося под поезд, погибли еще 10. Больше четверти – сидят. Четверть – остались на улице. Четверть – живут дома.

Такая статистика, безусловно, не вызывает особой радости, но в условиях, когда государство не может сделать и этого, даже подобные результаты социализации «воспитанников улиц» можно расценить как весьма весомые.


ТБИЛИССКИЙ ЦЕНТР СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ БЕСПРИЗОРНИКОВ НЕДОСТАТОЧНО ФИНАНСИРУЕТСЯ
С 2005 года в грузинской столице работает Детский центр социальной адаптации. Проблема беспризорников стояла наиболее остро именно в Тбилиси. Точной официальной статистики по количеству беспризорных детей нет, так как мониторинг ситуации в этой сфере несовершенен. Да чиновники и сами это признают. Хотя, по наблюдениям корреспондента «НИ», число обитающих на тбилисских улицах детей сократилось до минимума.
Детский центр социальной адаптации – своего рода временное пристанище для беспризорников, где они находят не только крышу над головой и еду, но и проходят курс адаптации. По оценке специалистов, большинство беспризорников токсикоманы, немало среди них и тех, кто попрошайничал или занимался мелким воровством. По информации МВД Грузии, за девять месяцев прошлого года несовершеннолетними, а среди них, вероятно, были и беспризорники, было совершенно 435 преступлений. Более половины из них – кражи. Длительность курса социальной реабилитации в приюте для беспризорных детей, который ведут педагоги и психологи, – полгода. По истечении этого срока обитателям центра положено небольшое государственное пособие. Если кто-то из подопечных пускается в бега, их возвращают в семьи, а «отказникам» и сиротам подыскивают новые семьи или распределяют по детским домам.
В год открытия бюджет приюта составлял более 100 тыс. долларов. Финансовую помощь ему оказывают различные благотворительные организации и фонды, в том числе и фонд первой леди Грузии Сандры Элизабет Рулофс. Пополняется «копилка» центра и за счет благотворительных акций. Например, в начале января 2011 года студенты-медики провели концерт и перечислили деньги в бюджет центра. Впрочем, по оценке аппарата омбудсмена Грузии, финансирование центра социальной адаптации все равно недостаточное, что сказывается на качестве питания детей и на снабжении их предметами первой необходимости. Острым остается и вопрос о дальнейшей судьбе беспризорников, направленных в детские дома. По достижении 18 лет воспитанники детдомов обязаны их покинуть. Без крыши над головой и без перспективы найти работу (на фоне массовой безработицы в стране) их будущее выглядит весьма туманно. Некоторые из юношей-детдомовцев решают эту проблему, выбрав армейскую службу.
Ирина БАРАМИДЗЕ, Тбилиси

В ПОЛЬШЕ БЕСПРИЗОРНИКАМИ СТАНОВЯТСЯ ПО ЖРЕБИЮ
В Польше беспризорников официально называют «дети улицы». Это выходцы из неблагополучных семей или беглецы из приютов. Именно «дети улицы» чаще всего становятся жертвами всякого рода преступников – от убийц и наркоманов до педофилов и работорговцев. Три года назад польская полиция вместе со своими европейскими коллегами провела масштабную операцию по пресечению деятельности международной сети педофилов, вывозивших польских детишек в возрасте от семи до 13 лет в Западную Европу, а также пользующихся их сексуальными услугами непосредственно в самой Варшаве. Было арестовано более трех десятков педофилов, а также более десяти сутенеров.
Беспризорников в Польше отлавливает полиция, после чего бродяг возвращают домой или помещают в приют. Детский психолог из фонда «Польша – детям» Агата Висьневская в беседе с «НИ» отмечает, что армия «детей улицы» растет с каждым годом. Причина – «усиливающаяся маргинализация общества на фоне стремительного падения семейных ценностей». Влияет на беспризорность и законодательство, легко позволяющее лишать родителей их прав в случае конфликта с ребенком. Другой закон – об эксмиссии – позволяет выселять семьи из квартир за неуплату коммунальных платежей или же в случае возвращения жилья его прежним, довоенным владельцам либо их наследникам. В таких случаях жилье выселяемым должны предоставить местные власти, но это выполняется далеко не всегда.
Автор этих строк был крайне удивлен, когда узнал, что его соседи, на вид вполне приличная семья, одного из своих сыновей-близнецов отдали в детский дом. Как пояснил отец семейства, «нам не потянуть двоих, и мы с женой бросили жребий, кому из сыновей следует остаться с нами, а кому уехать в детский дом». Отданный в детдом мальчик уже трижды убегал оттуда. Последний раз его искали три с половиной месяца. Когда мальчик объявился дома, родитель выпорол его и ... снова отвез в детдом.
Виктор ШАНЬКОВ, Варшава

Опубликовано в номере «НИ» от 31 января 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: