Память под подозрением

В ближайшие дни в администрацию президента России, прокуратуру Архангельской области и Генеральную прокуратуру РФ будет передано письмо представителей научного сообщества в защиту архангельского историка, профессора Поморского госуниверситета Михаила Супруна и начальника архива Архангельского УВД полковника Александра Дударева. Известного историка обвиняют в «разглашении информации личного характера», а начальника архива – в пособничестве. «Дело Супруна и Дударева» вызвало большой резонанс в научном сообществе России и Германии. Уполномоченная по архивам «Штази» Марианне Биртлер в открытом письме к Дмитрию Медведеву попросила не запугивать ученых.

Два года назад профессор Поморского государственного университета Михаил Супрун начал собирать данные о российских немцах, погибших в северных лагерях в 40-х годах прошлого века. Эту работу он вел в соответствии с договором между университетом, областным управлением внутренних дел, германским Красным Крестом и Обществом российских немцев в Германии. Историк готовил материалы для очередной Книги памяти жертв сталинского террора. Ему удалось добыть и обработать информацию о 13 тыс. репрессированных этнических немцах. Он намеревался продолжать работу, собирая данные о погибших в лагерях немцах-военнопленных. Но неожиданно в деятельность историка вмешались спецслужбы.

13 сентября этого года на шоссе между Архангельском и Северодвинском машину Супруна остановили сотрудники ФСБ. Его отвезли на допрос, а потом в его квартире и в университетском кабинете провели обыски. Были изъяты все компьютеры, архивные документы, материалы научной работы его сына. Профессора подозревают в «нарушении неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны и в подстрекательстве должностного лица к превышению полномочий».

Обыск был проведен и у аспирантки Супруна Надежды Шалыгиной, которая писала диссертацию о сталинских репрессиях. «Михаилу Супруну обвинение до сих пор не предъявлено, – рассказал «НИ» его адвокат Иван Павлов. – Он считается подозреваемым. В постановлении о возбуждении уголовного дела говорится, что историк «осуществил сбор информации о частной жизни пяти тысяч спецпереселенцев, в том числе Филиппа Якоба Финцевича, Филипп Маргариты Сигизмундовны, Шварценбергера Леонида Томасовича, а также их потомков... без их согласия».

Защитник ученого говорит, что «не понимает, какие претензии к Супруну предъявляют эти люди. Следователь не сформулировал, в чем заключается личная тайна, которую нарушил историк. 137-я статья УК, под которую, по мнению следствия, подпадают действия моего подзащитного, охраняет частную жизнь гражданина и не имеет никакого отношения к историческим данным. Мне непонятно, почему потомки переселенцев, якобы недовольные деятельностью ученого, обратились в ФСБ, а не в суд и не в прокуратуру».

Объясняя, почему было возбуждено уголовное дело, следователь по особо важным делам следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Архангельской области Владимир Шевченко заявлял журналистам, что потомки репрессированных были недовольны тем, что Супрун передал информацию о двух тыс. спецпереселенцев в Германию. Они посчитали, что таким образом нарушается их право на неприкосновенность личной информации. Адвокат Павлов уверен, что родственники репрессированных заблуждаются: что, согласно определению Конституционного суда России, материалы, имеющие отношение к расследованию преступлений, не являются личной тайной, поскольку представляют общественный интерес.

Адвокат Михаила Супруна считает, что следователю будет непросто сформулировать обвинение: «В постановлении о возбуждении уголовного дела сказано, что мой подзащитный нарушил два взаимно исключающих закона – закон о персональных данных и закон об архивном деле, что само по себе невозможно».

Доктор исторических наук, профессор МГИМО МИД РФ Андрей Зубов объяснил «НИ», почему он подписал письмо в защиту «архангельских историков»: «По указанию Сталина в 1944–1947 годах под предлогом того, что это бывшие граждане СССР, подлежащие депортации, было вывезено около 300 тысяч немцев, около 50 тысяч румын и 60 тысяч финнов. Этих людей отлавливали, вывозили без постановления суда, их помещали в нечеловеческие условия, одни умирали, другие становились инвалидами. Сейчас архангельские историки собирали информацию, чтобы рассказать об этих людях их потомкам. Так поступают все историки, в этом нет ничего противозаконного. Я думаю, власти опасаются, что после опубликования этих данных потомки погибших немцев будут обращаться в Страсбургский суд и России придется платить компенсации. В любом случае возбуждение уголовного дела в Архангельске – это невиданное после 1991 года беззаконие против интеллектуальных кругов России, совершенное властью».

Международное общество «Мемориал» также отреагировало на преследования архангельских историков-архивистов. «Информация, которую собрали сотрудники Поморского университета, ничем не отличается от представленной в большинстве изданных на территории России Книг памяти жертв политических репрессий, – говорится в заявлении «Мемориала». – Это основные биографические данные, дата и характер репрессии, профессия, семейное положение и т.д. Таких Книг памяти создано около 300, данные из них объединены на CD-диске, изданном «Мемориалом», где содержится более 2,5 миллиона имен... Если руководствоваться представлениями архангельских следователей о личной тайне, то надо срочно изъять из обращения все эти издания, а против их составителей и редакторов возбудить уголовные дела».

Как считает историк Никита Соколов, «архангельское дело» может привести к тому, что сотрудники архивов будут бояться пускать туда историков».

С Михаила Супруна взяли подписку о неразглашении данных предварительного следствия. А начальник архива УВД Архангельской области Александр Дударев, которого подозревают в превышении должностных полномочий, говорит о том, что некоторые его коллеги в других регионах не знают, сотрудничать ли им дальше с историками, составляющими Книги памяти.