Главная / Газета 27 Мая 2009 г. 00:00 / Общество

Декан факультета журналистики МГУ Елена Вартанова:

«К зиме четверть выпускников журфака останутся без работы»

Александр Колесниченко

Кризис на факультете журналистики МГУ не сказался никак, утверждает в интервью «НИ» декан факультета Елена ВАРТАНОВА. План приема оставлен прежним, стоимость обучения не изменилась. Вот только количество будущих студентов-контрактников декан Вартанова предсказать не берется. Как и уровень знаний новых первокурсников, которых в нынешнем году впервые будут принимать по результатам ЕГЭ.

shadow
- Уже год на журфаке два начальника - вы и президент факультета Ясен Николаевич Засурский. Как вы делите полномочия?

- Полномочия декана остались прежние, и их исполняю я. А полномочия Ясена Николаевича – представительские, консультационные. На ежедневную, рутинную работу он не влияет, но участвует в обсуждении стратегических решений. И он - лицо факультета на внешних площадках.

- Ясен Николаевич не остался на положении английской королевы?

- Я надеюсь, что нет. Факультет старается поддержать его активную позицию.

- Какие вопросы решаете вместе?

- Стратегические, научная работа, международные связи.

- А если у вас разные мнения?

- Обсуждаем, спорим, ищем консенсус. Я всегда его выслушиваю, чтобы понять те вещи, которые я упустила.

- В чью пользу обычно бывает консенсус?

- В пользу факультета.

- В какой мере вы возглавили журфак как кризисный менеджер?

- В той мере, в какой высшее образование в России оказалось если не в кризисе, то в сложной ситуации. И еще в той мере, что мы тоже попали в глобальный кризис. Я не считаю, что мой приход сюда был ответом на кризисные явления, которые невозможно было разрешить иным путем.

- Вы имеете в виду кризис локальный, журфаковский?

- Да. Здесь невозможно говорить о кризисе. Другой вопрос, что вся сфера высшего образования переживает сходные проблемы. Например, отсутствие достаточного числа молодых кадров высшей квалификации. У нас на многих направлениях за последние 10-15 лет попросту не писали докторские диссертации. Много диссертаций защищалось только в рекламе и пиаре. А вот журналистика столь привлекательной не была. На факультете не так много молодых докторов и профессоров, как нам бы хотелось. Но на это жалуются представители и других специальностей.

- Но в гуманитарных науках диссертаций защищается в разы больше, чем в технических.

- Отчасти это верно. Но многие используют свои диссертации по гуманитарным дисциплинам для карьерного роста в профессии, а не в вузе. И не все диссертации, которые у нас защищаются, конвертируются в новых преподавателей или новые исследования на факультете.

- На журфаке и так работает огромное количество людей. Ставки делятся на половинки и даже на четвертинки.

- Эта проблема есть, но она носит объективный характер. Бюджетные ставки в университете, как и во всем высшем образовании, давно сильно не увеличивались. Новых же ставок не так много. И в силу того, что наши преподаватели не всегда могут достойно существовать на пенсии, мы поддерживаем заслуженных сотрудников, переводим их на доли ставок, сохраняя за ними отдельные курсы или научные проекты.

- Чем может привлечь журфак молодого специалиста?

- Конечно, не зарплатой. Но помимо материальных благ в нашей работе есть очень много нематериального, но привлекательного. Во-первых, работать со студентами, с будущими журналистами, с очень креативной молодежью просто интересно. Во-вторых, работать университетским преподавателем сегодня – это миссия, в которой заключен очень большой патриотический смысл. Мы работаем на будущее нашей страны. Мы готовим специалистов для сферы, которая имеет очень большое значение для общества. Это может прозвучать пафосно, но вклад преподавателя журфака в культурное, в социальное развитие общества выше, чем вклад преподавателей многих других факультетов.

- Патриотизм – последнее прибежище преподавателя?

- Преподаватели, которые за сравнительно небольшие зарплаты работают на факультете, а не уходят в практическую журналистику – это действительно патриоты.

- Система оплаты труда в вузе такова, что успешный журналист без ученой степени будет получать какие-то смешные деньги. А теоретики со степенями или давно в журналистике не работают, или не работали вообще. Как привлечь практиков?

- Есть внебюджетные средства. Из этого ресурса мы стимулируем работу журналистов с именами. Хотя очень многие журналисты приходят к нам не из-за денег. У нас работают Артемий Троицкий, Елена Масюк, Виктор Шкулев. Я специально называю полярные фигуры, представляющие абсолютно разные сегменты нашей журналистики. Эти люди приходят из соображений нравственного, миссионерского порядка. Но для отдельных «звезд» мы среднеевропейскую планку в 60-70 евро за лекцию выдерживать можем.

- Звездам ваши 60-70 евро и не особо нужны. А обычных штатных сотрудников ведущих СМИ этими деньгами можно было бы привлечь.

- Мы платим почасовую зарплату по нормам университета. Многие успешные люди даже пытаются отказаться от этих денег. Но часто приходящие практики не соответствуют университетским нормам с методической точки зрения. Прочитать длинный, семестровый курс журналистского мастерства может только тот, кто выстроил программу своего преподавания. Не всякий журналист может учить в течение семестра.

- Как текущий экономический кризис сказался на журфаке?

- Пока кризиса мы не чувствуем. Хотя студенты начинают жаловаться на ухудшение материального положения своих семей и просят отсрочить платежи. Мы стараемся идти им навстречу. Пока отчислений за то, что люди не могут платить за обучение, не было. Но контрактных студентов у нас только треть.

- Министр Андрей Фурсенко рекомендовал переводить контрактников на бюджетные места. Вы сколько перевели?

- Ситуация с этим сложная, потому что свободных бюджетных мест нет. Все места заполняются при приеме, и освободить их можно, только отчислив нерадивого студента. Поэтому переводы – единичные случаи. За этот семестр на дневном отделении мы перевели пять человек, на вечернем – четыре. На заочном тоже были просьбы, но ребята пока не собрали полный пакет документов. Мы переводим только отличников.

Переезжать с Моховой на Воробьевы горы журфак не собирается.
shadow - А со сколькими «хвостами» с журфака не отчисляют?

- Все задолженности студенты обязаны ликвидировать в течение семестра. К новой сессии мы допускаем только тех, у кого «хвостов» нет. Самых злостных, у кого по семь «хвостов», мы отчисляем первыми. А если «хвостов» не так много, мы закрываем глаза на это чуть дольше.

- Студент журфака находится между двух огней. Надо ходить на занятия, чтобы не было «хвостов». И надо работать, потому что иначе после окончания факультета никому не будешь нужен. Как совместить одно с другим?

- Очень трудно. Я считаю, что часть вины за плохую подготовку студентов лежит на медиаиндустрии, которая оттягивает у нас студентов младших курсов. Практический блок – это часть учебного плана: летняя практика, практика в течение года, творческие студии, выпуск студенческой газеты, журнала, телепередачи, создание сайта. Мы предполагаем, что студенты должны активно сотрудничать с редакциями на третьем, четвертом, пятом курсах. А первые два – два с половиной года нужно учиться без подработок. Но студентам делают довольно выгодные предложения. Правда, практика показывает, что от этих уже дипломированных выпускников редакции потом безжалостно отказываются. Когда повышаются требования выпускников к уровню зарплаты.

- Почему бы тогда после пятого семестра не отменить контроль посещаемости?

- Наши студенты обязаны выполнять учебный план. Менять учебные планы не в компетенции даже Московского университета. Это общефедеральный стандарт. Но мы стараемся организовать обучение так, чтобы на старших курсах студенты имели больше свободного времени. Мы думаем также о том, чтобы пригласить редакции к сотрудничеству с факультетом, создать их официальные представительства. Или чтобы факультет пошел в редакции, туда вынес часть спецкурсов и спецсеминаров. Сейчас создаем Экспертный совет, работая в котором журналисты ведущих СМИ помогали бы нам приближать учебный план к практической деятельности.

- Когда все это произойдет?

- Рассчитываем, что Экспертный совет начнет работать со следующего учебного года.

- В какой мере грозит безработица выпускникам этого года?

- В апреле мы проводили Круглый стол с работодателями. Выяснилось, что часть редакций персонал сокращает, но есть и такие, которые набирают. Несколько радиостанций и информационных агентств уже сейчас обратились к нам с предложениями о трудоустройстве. Мы также рассчитываем, что частичная занятость многих наших студентов превратится в их рабочие места.

- А какая часть выпускников останется без мест?

- Думаю, к зиме до 25%.

- Как кризис повлиял на план приема?

- Бюджетный план приема сохранен на прежнем уровне. 195 студентов на дневное отделение, 85 - на вечернее и 60 - на заочное. А сколько будет контрактных студентов на первом курсе, мы совершенно не представляем.

- Стоимость обучения как изменится?

- Она не меняется. Минимальная стоимость контракта в Московском университете останется на уровне прошлого года – 203 тыс. рублей. И эту цену мы сохраняем на факультете.

- В этом году на журфак впервые будут принимать по результатам ЕГЭ. Чем этот набор может отличаться от прошлых?

- Он будет отличаться, потому что уровень выпускников средней школы понизился. Но за нами сохранен творческий конкурс, который проходит в прежнем формате: сочинение в виде журналистского материала и собеседование с преподавателями и практикующими журналистами. Знания могут быть хуже, но мы рассчитываем с помощью творческого конкурса выявить способных к журналистике молодых людей.

- Как совместить ЕГЭ и творческий конкурс?

- Нам придется его формализовать и оценивать в тех же 100 баллах, как и ЕГЭ по русскому, литературе и иностранному.

- Насколько велика опасность, что все бюджетные места займут абитуриенты из южных республик с купленными высшими баллами по ЕГЭ?

- Такая опасность стоит перед всеми вузами страны. Но к нам в большей мере поступают жители Москвы, Московской области и Центральной России. В прошлом году мы уже принимали ЕГЭ по русскому языку, и оценки отражали тот уровень грамотности, который мы потом увидели на сочинении.

- Как по сочинению и собеседованию выявить, кто способен быть журналистом, а кто - нет? Тем более что половина выпускников журфака не работают по специальности.

- Мы исследовали трудоустройство наших выпускников и выявили, что в последние пять лет более 70% выпускников шли работать в журналистику или другие сферы массовой коммуникации, что тоже подвид нашей деятельности. Предсказать на всю жизнь нельзя, но задатки определить можно. Умение раскрыть тему, мотивировать точку зрения, аргументировать проверяем творческим сочинением. Умение коммуницировать, ставить правильные вопросы и быть открытым к людям мы выявляем на собеседовании. Главные для журналиста качества уже очевидны при поступлении.

- Может, на журфак следует брать не в 17 лет, а хотя бы не моложе 20?

- Эта точка зрения имеет свои основания. Она подтверждается тем, как успешно у нас развивается второе высшее образование и магистерские программы. Это люди, которые доучиваются или переучиваются на журналистов. Но еще есть точка зрения, что журналистом человек становится тогда, когда он пишет новости. А новости можно писать и в самом юном возрасте.

- А еще есть точка зрения, что журналистике вообще учиться не надо.

- Мне кажется, она неправильна. В профессии журналиста есть три базовых составляющих. Первое – кругозор. Его можно получить и не на журфаке, но нашим студентам он прививается именно нашим учебным планом. Второе – умение владеть речью. Это на нашем факультете тоже дается. Никакое другое образование не учит студентов работать со словом как с инструментом донесения новости, комментария и смысла. Третье – журналистская этика. Ее преподают только на журфаках. Этика – это не только философия, но и набор навыков и практических норм, которые важны для журналиста как для работника информационной социальной сферы. Журналиста невозможно рассматривать просто как зеркало, потому что его деятельность производит социальные эффекты. И люди, которые работают в журналистике, должны эти эффекты понимать.

- Насколько возможно переселение журфака на Воробьевы горы?

- Об этом речи не ведется. Судя, по тому, как развивается новая территория, мы сохраняемся в центре города. Поэтому мы делаем много ремонтов, и ректор эти ремонты финансирует.

- Разве современное здание было бы не лучше, чем здание 19 века?

- Здесь есть и за, и против. Любой переезд подобен пожару. Перевозить такое большое хозяйство, как наш факультет, возможно, только если нам будут предоставлены какие-то равные условия. А равные условия сейчас нам никто не предоставит. Но в нашем здании есть и достоинства – особая атмосфера причастности к истории, культуре страны и устремленности в будущее.

- Как складываются отношения журфака с Высшей школой телевидения во главе с Третьяковым?

- У нас с ними нет пока никаких отношений. Мы могли бы сотрудничать. Высшая школа телевидения находится в стадии становления, у них, как я понимаю, еще много нерешенных вопросов. Но никакого противостояния внутри Московского университета быть не может.

- Чем отличается подготовка журналиста у них и у вас?

- Они сделали свой первый набор год назад. Высшая школа телевидения работает по стандарту «бакалавр» и «магистр», мы готовим специалистов. Мы работаем в рамках общих стандартов журналистского образования, и тележурналистов у них должны готовить примерно так же, как и у нас. Они заявляют об интересе и к другим специальностям, которые нужны современному телевидению и которые не являются журналистикой. Видимо, этим мы и отличаемся.

- Насколько возможно объединение журфака и Высшей школы телевидения?

- Мне кажется, в стратегических планах развития Московского университета это не предусмотрено. Высшая школа телевидения развивается как корпоративный факультет, который призван быстрее откликаться на интересы индустрии, запросы телеканалов, тогда как факультет журналистики ориентирован на академическую подготовку, на выпуск универсальных специалистов не под конкретные СМИ. Так я вижу наше сосуществование.

- Почему буфеты на первом этаже журфака то переставляют, то закрывают?

- Подразделения, которое бы готовило еду, на факультете нет. Деятельность в буфете ведут арендаторы. Они меняются. В этом году у нас арендатор новый, и он одновременно обеспечивает деятельность буфетов и киосков. В буфете они уже вышли на более цивилизованный способ приготовления пищи, и киоски, я надеюсь, за лето тоже приобретут соответствующий нашему зданию вид. Во время семестров проводить там ремонт мы не можем – оставлять голодными студентов нельзя.

- Нельзя, но пообедать на журфаке стоит дороже, чем в некоторых ресторанах «Охотного ряда».

- За ценами следит профком. Есть комплексные обеды за сто десять рублей. На сайте факультета существует рубрика «Вопросы декану», и недавно в ней появилось благодарственное письмо студента, что цены стали немножко ниже.

Опубликовано в номере «НИ» от 27 мая 2009 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: