Литературный сникерс

Знакомый физик, зайдя в гости к другу, первым делом спросил его: «Где вы тут живете?» Квартира была вся завалена книгами, они лежали стопками на полу, на подоконниках, на шкафах, стульях и даже кроватях, они были на кухне, в ванной – везде. Дело в том, что хозяин квартиры, преподаватель московского вуза, никак не может привыкнуть к тому, что уже много лет в стране нашей нет книжного дефицита. Что любую книжку легко купить в магазине, заказать по Интернету, закачать хоть в телефон. И он, повинуясь древней советской привычке, покупает и покупает тома Ницше и Шопенгауэра, Пруста и Гюго, он не может пройти мимо красивого альбома Дали, и даже хорошо изданный Маршак вызывает у него желание обладать (вдруг внукам пригодится).

Пусть и патологическое, но это все же исключение из правил. Основная масса сограждан читает сегодня вяло, мало, и даже наличие людей в переполненных продукцией книжных магазинах ни о чем не говорит. Кто-нибудь вглядывался в то, что покупается чаще всего? На одну купленную Улицкую или Быкова приходится 10 Донцовых. Это значит, мы вкладываем разный смысл в слово «читать». Публикуемые периодически данные о том, что мы по-прежнему остаемся читающей нацией – тоже от лукавого. Если вглядеться внимательно в цифры, можно увидеть, что внушительную долю в покупаемой литературе составляют всевозможные учебники. Так здорово, скажете вы, значит, учимся, поглощаем знания и информацию! Но что именно поглощаем?

Недавно знакомая семиклассница рассказала о том, что учительница литературы попросила всех детей принести на урок «Капитанскую дочку» Пушкина. На следующий день из 31 ученика только один (!) вынул из сумки томик «нашего всего». Остальные принесли специальные книжки, в которых русская литература определенного периода сжата до размеров не самого лучшего школьного сочинения. То есть та же «Капитанская дочка», в натуральную величину составляющая 150 страниц, в этом учебнике для идиотов не выбивается за границы четырех. «Война и мир» занимает побольше – семь страниц, «Мертвые души» – три. И все это в пересказе никому не известных авторов. Учительница – хорошая, настоящая учительница – не могла успокоиться весь урок. Ну ладно бы три человека принесли это убожество, ну ладно бы раскаялись, а то ведь искренне не поняли, в чем трагедия. Именно эта, так сказать, учебная литература и сметается с полок магазинов. Именно она и дает хорошую, иллюзорную, успокаивающую нашу совесть статистику продаж. Книгопечатная промышленность услужливо предлагает детям и математические решебники, прямо дающие ответы на все вопросы школьной программы, и вот такие литературные сникерсы – съел и порядок. Но если готовое решение примера может подсказать ребенку, в каком направлении надо искать ответ на вопрос задачки (там ведь не только ответ приводится, но и подробно раскладывается сам ход мысли), то скомканный Пушкин не затронет ни одной струны в душе ученика.

Трудно представить, что родители не видят, какие учебники лежат на столе у дитяти, значит, они тоже согласны: красивую и трагическую историю любви Петруши Гринева, разворачивающуюся на фоне пугачевского бунта, можно проглотить, не пережевывая. Тогда пусть не удивляются потом и не говорят, что растет жестокое поколение, что компьютер им заменяет все, что они не хотят ничего видеть дальше собственного носа, что думают только о деньгах и тряпках, а в студенческие годы аморфны так, как не были аморфны даже мы в начале застойных 80-х. Закон природы неумолим, если не научить ребенка держать в руке ложку, он будет есть, как котенок, лакая прямо из блюдца. Если не давать ему с младенчества книги, самостоятельно подбирая, понимая, что именно ему необходимо и в каком возрасте, когда надо дать Чуковского, а когда Зощенко, когда Эдгара По, а когда Замятина – если всего этого не делать, то он и не станет читать. Можно ему хоть тысячу квазиучебников купить, а можно даже специальный праздник учредить. Оказывается, есть такой – День детской книги, отмечался на прошлой неделе, 2 апреля. Но он, как говорил Сергей Юрский в фильме «Любовь и голуби», впустую прошел.