Богаче Ходорковского

Про Михаила Ходорковского до его ареста в октябре 2003-го я, к своему стыду, почти ничего не знал. Ну миллиардер и миллиардер, каких десятки были и остаются в списке «Форбса». Еще меня очень удивило, что на правозащитном конгрессе, который проходил на следующий день после ареста, раздавали листовку с требованием МБХ освободить.

Зато с тех пор я слежу за этим делом, как домохозяйка за сериалом. И как она сопереживает персонажам, так и я время от времени ставлю себя на место участников процесса и пытаюсь понять и почувствовать, что понимают и чувствуют они. Хотя, наверное, не пойму и не почувствую никогда. Ведь я не был миллиардером и даже миллионером, я не боролся за власть и я не ставил своего противника в положение хуже бомжа. «Поди, старик, я беднее тебя, ты на воле», – говорит Феодор Годунов нищему в пьесе Пушкина.

Дело Ходорковского при всей его многотомности очень простое. В одно и то же время существовало два закона, один из которых что-то запрещал, а другой – разрешал. Ходорковский поступал по разрешавшему закону, а его судят по запрещавшему. Это как, к примеру, один закон требует, чтобы все парни шли в 18 лет в армию, а другой позволяет студентам в армию не идти. Парень поступает в студенты, а его судят за то, что он уклонился от службы в армии через учебу в вузе. Или сельский учитель имеет льготу на квартплату, а его наказывают за то, что он платит по льготным расценкам, а не по обычным.

Если рассматривать деятельность Ходорковского как борьбу за власть, то он эту борьбу проиграл. И решение остаться в России было ошибкой, потому что одно дело – из-за границы полемизировать с правителем, как Андрей Курбский, и другое – судиться с тюремным начальством по поводу права иметь при себе распечатку закона или не называть надзирателю количество людей в камере. Конечно, и в тюрьме можно оставаться таким, каким был на воле. Но тогда придется преодолевать марксово «Бытие определяет сознание». Хотя люди и не такое бытие преодолевали.

Неужели МБХ не знал, что патриотизм в России всегда был особо тяжким преступлением? Я не имею в виду патриотизм, когда с началом войны надо бросать все дела и бежать куда-то умирать. Разумеется, не спрашивая себя и других, почему мы до этой войны дожили. Я имею в виду другой патриотизм, когда тебе есть дело до всего происходящего в стране. Почему у нас законы такие, а не другие? Почему исполняются так, а не иначе? Почему деньги собираются в бюджет именно так и именно так тратятся? Говорят, что Ходорковский хотел подкупить Думу. А что в этом преступного? Он же не отряд боевиков хотел создать, как Шамиль Басаев... Если же он давал каким-то партиям денег больше положенного, то пусть с этим Центризбирком разбирается, а не Басманный или Хамовнический суды.

Но моральное преимущество пока что на стороне сидельцев по «делу ЮКОСа». Бывший юрист Ходорковского Алексанян, несмотря на смертельную болезнь, отказывается его оговорить. А тот объявляет сухую голодовку, чтобы больного, наконец, начали лечить. Вы бы так смогли? Хоть на месте первого, хоть на месте второго. Австрийский психотерапевт Виктор Франкл, к слову, сам прошедший концлагерь, говорил, что даже у заключенного есть выбор: стать свиньей или стать святым. Здесь, по-моему, выбор уже сделан. А что противопоставила другая сторона? Карцер за распитие чая. Отказ в УДО за несведенные за спиной руки. Ансамбль «Экс-ББ», который во время первого процесса отплясывал перед молодежью из прокремлевских движений под песню: «Ты ж олигарх, Мишка, а это значит, что не страшны тебе ни зона, ни тюрьма». Очевидно, музыканты (да и не только они) забыли, что в России от сумы и от тюрьмы не зарекаются.

А лично мне этот процесс всякий раз напоминает о малозначительности моих проблем. Или, точнее, об их отсутствии. Потому что если человек сыт, здоров, на свободе и имеет крышу над головой, то все прочее – не более чем мелкие неприятности. В том числе и нынешний кризис. Вот вы сейчас переживаете, что вас могут сократить. Значит, вы – благополучный человек. МБХ (и любой другой из 900 тыс. российских зэков) был бы рад оказаться на вашем месте. Впрочем, я до сих пор вспоминаю интервью матери Евгения Родионова, солдата, которому в первую чеченскую войну отрезали голову. Женщина не понимала, как можно переживать из-за роста цен и курса доллара.

Автор – редактор отдела «Общество» «НИ»