Долгое «Гуд-бай!»

Сегодня – главный американский праздник, День независимости. На протяжении последнего столетия наше отношение к США менялось несколько раз. С одной стороны, из-за американской внешней политики, с другой – под воздействием нашей внутренней пропаганды. Но в первую очередь, пожалуй, от того, как мы в тот или иной период относились к своей стране и к самим себе. Иными словами, накал русского антиамериканизма – обратная сторона уровня русского патриотизма.

В последние годы социологические опросы замеряют один и тот же политический градус: на дворе – новая «холодная война». Лишь 19% россиян, по данным фонда «Общественное мнение», считают США дружественной России державой, 58% квалифицируют ее как недружественную. Снижается число тех, кто рассчитывает на улучшение отношений наших стран, – сегодня их всего лишь 13%. Дополняют картину выводы экспертов компании «Башкирова и партнеры». На вопрос: «Какие страны, по вашему мнению, занимают недружественную или даже враждебную по отношению к России позицию?» 33,3% опрошенных ответили: «Америка», 31% назвали Грузию, 17,9% – Украину.

Не секрет, что симпатии к США после их вмешательства в события на Балканах, в Ираке и Афганистане упали во всем мире. Хотя эта страна сохраняет популярность в Африке (например, в Кот д’Ивуаре 88% опрошенных поддерживают политику Белого дома), этот показатель резко снизился на Ближнем Востоке (всего 9% положительных отзывов в Турции) и среди союзников в Европе. Так, число лиц, придерживающихся хорошего мнения о США, сократилось за последние пять лет во Франции с 62% до 39%, в Германии – с 60% до 30%, в Великобритании – с 75% до 51%. И, тем не менее, Россия не была бы Россией, если бы в ее антиамериканизме не было какой-то национальной специфики.

Наша любовь-нелюбовь к Америке подобна весне в средней полосе: то подморозит, то оттает. Горбачевская «разрядка» началась 20 лет назад, после периода «звездных войн». И 20-летний цикл, по мнению Марка Медиша, вице-президента Фонда Карнеги, куратора программ по изучению России, Китая и Евразии, «работал» на протяжении целого столетия. «Давайте вернемся в 1987 год и посмотрим, что было за 20 лет до этого, – пишет он. – Совсем недавно закончился Карибский кризис, шли войны в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке. Вернемся еще назад на 20 лет, и мы окажемся в 1947 году, в начале перехода к «холодной войне». А в 1927-м между СССР и США и вовсе не было дипломатических отношений».

Разумеется, все эти кризисные точки приходятся на важные политические моменты. Но политикой (и, как следствие, сменой идеологического курса) дело не исчерпывается. Предсказать, наступит ли еще через 20 лет любовь, трудно потому, что в каком-то смысле Россия сегодня чувствует себя больше Америкой, чем сама Америка. И не только из-за повсеместно продаваемых гамбургеров, кока-колы и засилья американского кино.

«Причина нашей закоренелой нелюбви к Америке, то скрытой, то, как сейчас, плещущей через край, на мой взгляд, очевидна, – говорит «НИ» профессор Высшей школы экономики, доктор философских наук Леонид Ионин. – В российской человечности заключена врожденная неприязнь к тем, кто сильнее. Россия никогда не желала себя считать равной другим, тем более, если они большие. О меньших я уж не говорю – почему, заметьте, ничего подобного никогда не наблюдалось в отношении к европейским странам. Кроме того, отношение к США у нас в прошлом веке всегда ухудшалось, когда массовая культура тяготела, во многом по указке сверху, к моностилистичности. Советский канон был именно таким, и его отличали тотальность, целенаправленность и иерархия. Сегодня мы наблюдаем, по-моему, нечто похожее».

В общем, у российских собственная гордость, на буржуев (американских) смотрим свысока. Сказалось это даже на желании наших девушек связать свою жизнь с янки. По словам генконсула США в Москве Курта Аменда, в последнее время снизилась динамика выдачи так называемых «виз невест»: в 2006 году их обладательницами стали 1945 россиянок, в 2007-м – 1575, а в этом году – лишь 616. «Природу этого явления объяснить не могу», – говорит г-н консул.

Но мы, похоже, можем.