Главная / Газета 3 Июля 2008 г. 00:00 / Общество

Нобелевский лауреат Джеймс Уотсон:

«Главное в науке – это свобода»

АНДРЕЙ ЛЕОНОВ

Вчера в Москву прилетел знаменитый американский генетик, нобелевский лауреат по физиологии и медицине Джеймс УОТСОН. В рамках академического визита, организованного фондом «Династия», он прочтет сегодня публичную лекцию в Доме ученых. 55 лет назад Уотсон вместе со своим коллегой Френсисом Криком определили структуру ДНК, что оказалось настоящим прорывом в науке. Благодаря этому открытию стала возможной расшифровка генома животного и человека, выяснены функции многих генов. Джеймс Уотсон прославился не только своими открытиями, но и смелыми высказываниями о неравенстве людей.

shadow
– В истории очень часто поднимался вопрос об искусственном создании некоего идеального человека. Эта идея много раз обсуждалась философами, писателями и учеными. Насколько близко приблизилось человечество к ее воплощению?

– Пытаться создать идеального человека, на мой взгляд, так же проблематично, как найти идеальную женщину. Невозможно быть одновременно великим ученым и непревзойденным спортсменом. Если ты хорош в одном, то не можешь добиться того же уровня в чем-то другом – таковы наши особенности. Поэтому я не думаю, что вопрос создания идеального человека имеет какое-то отношение к реальной, объективной науке. Более актуально для современной генетики помочь больным людям обрести здоровье, а не заниматься поисками чего-то недостижимого.

– В последнее время набирает популярность теория креационизма. Вы являетесь ее сторонником?

– Мне кажется, что в этом случае мысль движется в неверном направлении. С раннего возраста я не верил, что истина может быть постигнута через откровение, и всю свою жизнь старался по возможности избегать религии. Безусловно, люди могут свободно исповедовать то, что им хочется. Но только до тех пор, пока их убеждения не приносят вреда обществу. К примеру, современная медицина сейчас невозможна без учета теории эволюции. Поэтому мы не можем позволить людям, желающим запретить изучение и применение этой теории, одержать верх. Иначе нам всем придется вернуться на несколько веков назад. Я полагаю, что достиг гораздо большего как человек и ученый именно потому, что никогда не был религиозен.

– Как вы считаете, можно ли сейчас говорить о самостоятельности науки как таковой? Или же она теперь полностью зависит от политических или экономических заказов, а следовательно, ограничена какими-то рамками?

– Нередко политика действительно становится на пути науки. Достаточно вспомнить советского академика Трофима Лысенко, утверждавшего, что на формирование человека влияет среда, но не гены. Его убеждение, подкрепленное волей тогдашнего правительства, вызвало задержку развития русской биологии на полвека. Однако со смертью Лысенко споры о вреде и пользе генетики продолжаются. Сейчас тоже много людей, которые ее отрицают. Многим трудно принять идею неравенства людей, на которую указывает генетика.
Скажем, некоторые из нас рождаются красивыми, а некоторые нет – неравенство, как говорится, налицо. У меня вот сын болеет шизофренией. И его нельзя назвать равным здоровым людям, и с этим ничего не поделаешь. Ситуация такова, что 1–2% детей рождаются с ограниченными умственными возможностями. Что поделать, это гены. Различия будут всегда, потому что ДНК не остаются постоянными, они меняются. Наша задача в том, чтобы максимально помочь больным, а не отрицать объективные вещи и не закрывать глаза на проблему.

– Но не противоречит ли утверждение различий столь развитым в западном мире идеям политкорректности?

– В своей последней книге я говорю о том, что университетам было бы неплохо избавиться от политкорректности. Она ограничивает человека уже 2 тыс. лет, со времен Римской империи. К сожалению, политкорректность нередко сводится к желанию людей заставить остальных вести себя так же, как они. Родители, например, хотят, чтобы их дети были во всем на них похожи. Но это невозможно и мешает индивидуальному развитию. Когда в 23 года я собрался уехать из США и заняться наукой в Англии, мои преподаватели ни капли не верили в мой успех, но предоставили мне такую возможность. Дали мне свободу. И я стал тем, кем стал. Обществу, где пожилым уделяют чрезмерное внимание, иногда трудно продвигать науку, потому что молодым приходится во всем соглашаться с их предшественниками. Такой фундаментализм в науке меня беспокоит более всего. Мне кажется, это привело к тому, что теперь в США молодым ученым все сложнее зарабатывать. Свой первый правительственный грант специалисты получают, когда им уже больше сорока. С таким положением вещей необходимо бороться. Я считаю себя либертарианцем и убежден, что люди свободны делать все, что угодно, до тех пор, пока они не вредят другим.

– Настоящий ученый, на ваш взгляд, это ремесленник или, скорее, творец?

– Большинство успешных ученых все же «трудяги», а не творцы. Они тратят очень много времени на командировки, чтение, обсуждение профессиональных тем. И среди моих друзей нет никого, кому не пришлось бы заниматься именно тяжелой работой. Когда ты молод, кажется, что ты можешь достичь успеха, потому что быстро и ясно мыслишь. Но постоянство и упорство при этом остаются необходимыми слагаемыми успеха. Я люблю играть в теннис, но если бы я тратил на это половину своего времени, я бы вылетел из науки. Я думаю, что настоящий исследователь должен «болеть» наукой, она не может быть хобби. Мне доставляло наслаждение усердно трудиться, и это нисколько не значит, что я в чем-то обедняю свою жизнь. Мне повезло, что я люблю науку.

– Какую оценку могли бы вы дать российским генетикам?

– В прошлом среди русских были великие ученые. Но последние 15 лет ваша страна находилась в весьма трудном экономическом положении. И такая ситуация, безусловно, отразилась на науке. После Второй мировой войны и США, и Россия в большой степени вкладывались в развитие обороны стран, в частности, ядерного оружия. К этому можно по-разному относиться, но это давало толчок развитию научной мысли. Но сейчас ситуация изменилась. Цель современной науки – улучшение качества жизни человека. Нужно перевести российский научный комплекс на новые рельсы, и тогда вы смогли бы достичь таких же успехов, как, например, наши исследователи. В любом случае я уверен, что Россия слишком большая и значимая, чтобы в ней не было места великим ученым. И я убежден: скоро имена русских генетиков вновь прогремят.

– Вам восемьдесят лет. Как вам удается в таком возрасте вести столь активный образ жизни?

– Я люблю общаться с молодежью. Человек ощущает себя молодым настолько, насколько молоды окружающие его люди.


СПРАВКА
Джеймс Девей УОТСОН родился 3 апреля 1928 года в Чикаго (США) в семье бизнесмена. Закончив среднюю школу в 1943 году, он поступил в колледж Чикагского университета и через четыре года получил степень бакалавра зоологии. Уотсон, выбравший своей специальностью генетику, продолжил образование в университете штата Индиана в Блумингтоне. В 1950 году получил докторскую степень по зоологии. В октябре 1952 года Уотсон перешел в Кавендишскую лабораторию Кембриджского университета для исследования структуры белков. Уже в 1953 году вместе с физиком Френсисом Криком открыл двойную спираль ДНК. За эту работу в 1962 году Уотсон удостаивается Нобелевской премии по физиологии и медицине. В 1968 году Уотсон возглавил лабораторию количественной биологии в Колд-Спринг-Харбор (Лонг-Айленд, Нью-Йорк). Однако в 2007 году был вынужден покинуть этот пост в связи с публичными высказываниями, воспринятыми многими как расистские. Джеймс Уотсон также удостоен премии Альберта Ласкера Американского национального общества здоровья, медали Джона Д.Карти Национальной академии наук, премии и президентской медали Свободы.

Опубликовано в номере «НИ» от 3 июля 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: