Главная / Газета 16 Апреля 2008 г. 00:00 / Общество

Скелет в музее

Палеонтологов с мировым именем увольняют за прогулы и по сокращению штатов

ЗОЯ СВЕТОВА

Начинается третий этап сокращения работников научных учреждений Российской академии наук, утвержденный правительством РФ. Два предыдущих этапа сопровождались болезненными увольнениями сотрудников. По неофициальным данным, сорока сокращенным ученым из РАН через суд удалось добиться восстановления на работе. А еще двое докторов наук из Палеонтологического института (ПИН) по сей день судятся с дирекцией. Известный во всем мире специалист по древним моллюскам Лариса Догужаева была уволена за прогул, а крупнейший исследователь окаменелых ракушек Татьяна Грунт попала под сокращение штатов. Дирекция утверждает: увольнения прошли в рамках закона. Но коллеги уволенных уверены, что руководство ПИНа «свело личные счеты» с независимыми учеными, которые не соглашались молчать о том, что годами происходило за стенами института-музея.

В ПИНе только что закончилась комплексная проверка. Комиссия независимых экспертов изучала состояние дел в институте-музее. Ревизоры обратили внимание на ситуацию, которая сложилась вокруг увольнения ведущих научных сотрудников института Людмилы Догужаевой и Татьяны Грунт. Оба доктора наук были уволены в прошлом году, и обе подали иски в суд о восстановлении на прежних должностях.

Руководство ПИНа считает претензии своих бывших сотрудников необоснованными. «В рамках правительственного постановления мы должны были ликвидировать группу индивидуальных проектов, в которую входила Догужаева и Грунт. Лариса уехала в командировку без согласования с дирекцией. Мы ее предупреждали, что отъезд будет рассматриваться как прогул. Она не послушалась и была уволена. В группе осталась только Грунт. Группу ликвидировали», – объяснил «НИ» зам. директора ПИН Сергей Рожнов.

Услышав от корреспондента «НИ» о Татьяне Грунт, директор ПИН Алексей Розанов, который в мае планирует избираться на третий срок, а также собирается баллотироваться в академики, был очень раздражен: «Какая от нее польза в институте? Ее польза стремительно уменьшается».

А его заместитель Сергей Рожнов пояснил, что у Грунт низкий ПРНД (показатель результативности научной деятельности).

Татьяна Грунт не согласна: «При определении моего ПРНД не учли моей монографии, которая для дирекции, как кость в горле, не учли и других моих работ».

Но дело даже не в этом: показатель научной деятельности был придуман правительством РФ для начисления надбавок к зарплате ученых академии. Он не должен никоим образом учитываться при решении об увольнении сотрудника. Кроме того, по подсчетам адвоката Юрия Микерина, «более 10% научных сотрудников имеют нулевые показатели, тогда как у Грунт все-таки 77 баллов».

И это еще не все странности. При рассмотрении иска Грунт в суде были представлены два штатных расписания: от 1 ноября 2006 года и от 20 апреля 2007 года (день начала второго этапа сокращения). В первом документе число сотрудников составило 185 человек, а во втором – 211, то есть на 26 человек больше. «Получается, что во время объявленного сокращения в институт набирались новые сотрудники», – отмечает адвокат Микерин.

Увольняя Татьяну Грунт, ее бывшие коллеги предложили доктору биологических наук вакантную должность начальника автоотдела. Вроде бы так положено по закону. Но кроме закона, существует еще и мораль. Похоже, о ней знатоки древностей напрочь забыли.

Грунт пришла в ПИН 46 лет назад. Она крупнейший специалист по древним ракушкам (брахиоподам), работала по различным российским и зарубежным грантам. В 2006 году получила грант Российского фонда федеральных исследований и выпустила монографию об открытиях, сделанных в течение нескольких лет на Памире. В честь Грунт было названо шесть родов брахиопод, что в науке считается высшим признанием ученого. Так, российские коллеги, обнаружив новую древнюю ракушку, назвали ее грунтэлязма, итальянцы нарекли свою редкую находку грунтоконха.

«Догужаева и Грунт – ученые с мировым именем, – говорит эксперт Минкульта, палеонтолог Владимир Жегалло. – Они занимаются наукой по гамбургскому счету. Их уволили только потому, что они не держат язык за зубами и не считают нужным скрывать свое мнение. А у дирекции ПИН много скелетов в шкафу».

В марте 1992 года были украдены 15 черепов лабиринтодонтов, выставленные в витрине музея. Спустя несколько лет один из черепов был обнаружен немецким палеонтологом на ярмарке в Германии. Его продавал немецкий дилер Вордеманн, которого сотрудники музея не раз видели в Палеонтологическом музее в Москве. В 1995 году со стены музея пропали два огромных бивня мамонта. Уголовные дела возбуждались, но виновники так и не были найдены.

«Когда на Смоленской таможне в 1999 году была арестована целая фура палеонтологических материалов, главным основанием для получения свидетельства на право вывоза этих материалов послужило экспертное заключение, выданное ПИН РАН. Утверждалось, что вывозятся разрозненные кости, а фактически вывозились ценные скелеты пещерных медведей и мамонтов», – говорит Владимир Жегалло.

«Я несколько лет слежу за ситуацией в ПИНе, – говорит председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.– Мне кажется, это увольнение ценных сотрудников – продолжение работы по установлению полной безнаказанности для тех, кто хочет убирать тучную палеонтологическую ниву».

В 1997 году Татьяна Грунт, Лариса Догужаева и еще несколько ученых обо всем происходящем написали в Палеонтологическое общество РАН. Была образована рабочая группа из западных ученых, обеспокоенных пропажами российских древностей. В специальном обращении зарубежных палеонтологов, составленном в мае 1997 года, было высказано предположение, что «внутри ПИНа существует организованная группа, которая имеет прямой доступ к коллекциям, хорошо налаженные контакты с зарубежными дилерами и возможность перемещать украденные образцы через российские таможни».

РАН хранила молчание. Дирекция ПИНа отреагировала своеобразно: активные «кляузницы» Татьяна Грунт, Лариса Догужаева и Мария Геккер были переведены в группу индивидуальных проектов при директоре. Ту самую, которая была ликвидирована спустя десять лет.

Несмотря на скандалы вокруг музея, кражи древних экспонатов продолжались. Несколько лет назад из кабинета доктора наук Догужаевой пропала коллекция аммонитов. Она заявила в милицию. Древних моллюсков не нашли.

«Никто из нас не застрахован от того, что из наших кабинетов не пропадут уникальные объекты, – рассказала «НИ» Татьяна Грунт.– Через месяц после моего увольнения мой кабинет опечатали. Я не успела забрать свои вещи. Там хранятся коллекции, которые мне дали для работы в Гумбольдтовском университете в Берлине, в Кельнском университете. Там мемориальная библиотека Татьяны Сарычевой, которую мне тридцать лет назад доверил ее сын академик Алексей Яблоков. Сейчас кабинет открыли. Туда посадили неизвестного мне нового сотрудника. А коллекции, которые находятся в моем кабинете, стоят несколько тысяч долларов. Там ракушки с Памира, Канина, острова Врангеля. Они очень ценные. Я беспокоюсь за их сохранность».

Сокращение ученых по-прежнему остается животрепещущей темой во многих НИИ. «При каждом увольнении приходится резать по-живому. Обычно увольняют людей, которые недостаточно работают. Грунт работала активно. А вот Догужаева пострадала из-за своей независимости. В институте все-таки должна быть дисциплина», – пояснил «НИ» руководитель аппарата отделения биологических наук РАН Лев Рысин.

Опубликовано в номере «НИ» от 16 апреля 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: