Главная / Газета 13 Сентября 2007 г. 00:00 / Общество

Генеральный директор Российской государственной библиотеки Виктор Федоров

«Интернет библиотекарям не конкурент»

Подготовил Михаил ПОЗДНЯЕВ

Завершена многолетняя реставрация Дома Пашкова – старого здания Российской государственной библиотеки – бывшей Ленинской. Это стало еще одним подтверждением того, что вопреки распространенному мнению, будто тише места, чем книгохранилище, нет, жизнь в Ленинке бурлит. Оно и понятно: 43 млн. книг и периодики, нот и географических карт, уникальных рукописей и старопечатных фолиантов;

shadow
– Виктор Васильевич, существует ли какое-то отличие вашей библиотеки от других, даже самых крупных?

– Главная функция всех библиотек – обслуживание клиента. У нас при всем уважении к читателям, которых бывает до 5 тысяч в день, первая задача – хранение исторической памяти. По закону «Об обязательном экземпляре» в Ленинку должны поступать все издаваемые в России книги, периодика, брошюры. Другое дело, что не все издательства закон соблюдают. Некогда священный, сегодня он выполняется процентов на 70.
В США любой издатель считает за честь, что его книга попадет в Библиотеку Конгресса: значит, она попала в историю. У нас же в книгоиздательство в середине 90-х пришло множество людей, заинтересованных лишь в том, чтобы делать деньги. Не говоря о книгах, даже газеты игнорируют закон.
Теперь попробую совместить ответ библиотекаря и ответ читателя. Зачем хранить все, что издается? Сейчас в России издается масса желтой прессы. Обязаны мы ее собирать или нет? Многие говорят: «И вы, государственная библиотека, эту бяку храните? Зачем?» Но мы в этом случае люди хладнокровные. Есть история России, какая она есть. И тот, кто будет нашу историю изучать через несколько десятилетий, без желтой прессы ее не поймет.

– Вы по образованию экономист. Что такое сегодня маркетинг в библиотечном деле?

– Задам встречный вопрос: а что такое библиотека? Наверняка у каждого из вас есть свой образ. И тем не менее в главном они будут схожи. Вполне можно представить себе человека, ни разу в жизни не побывавшего в музее или на концерте в филармонии. Но людей, ни разу не посещавших библиотеки, в России нет.
Библиотеки стоят на перепутье. Старинный консервативный институт, игравший при всех формациях стабилизирующую роль, не может оставаться таким же, каким был он все эти века и тысячелетия. Вы, наверное, догадались, что я имею в виду Интернет. Хотя многие говорят: «Библиотеки скоро исчезнут, потому что все есть в Интернете», главная информация пока существует на традиционных, бумажных носителях.
Процент информации, рождающейся и умирающей в Сети, ничтожен.
Второй момент. Вы набрали в поисковой системе ключевое слово, кликнули и получили какой-то объем ссылок. Но у вас никогда не будет уверенности, насколько достоверна полученная информация, а главное – насколько она полна. Возвращаясь к перекрестку, на котором стоят сегодня библиотеки, выскажу свою точку зрения (не разделяемую всем библиотечным сообществом). Технологически сейчас библиотеки России в состоянии доставить интересующую вас информацию независимо от вашего местонахождения. Проблема совсем не в этом. А в том, что мы вынуждены каждый день доказывать обществу, что библиотека – то, без чего оно не может продолжать жить.



«Приходится доказывать, что библиотеки нужны обществу»

В свое время Джордж Буш-старший заявил: Америка до тех пор будет супердержавой, пока в ней будут лучшие библиотеки в мире. Там это традиционно элемент государственной политики. Оставлю за скобками то, что Буш по давно сложившейся традиции после ухода в отставку подарил свою президентскую библиотеку родному штату. А у нас, как вы знаете, решение о создании президентской библиотеки было принято только в этом году.

Сейчас в библиотечном туннеле забрезжил свет. В послании президента Федеральному собранию впервые было сказано о том, что выстроенная в свое время уникальная библиотечная система, равной которой не было в мире, пришла в упадок и нуждается в помощи. Надеюсь, мы ее скоро начнем ощущать.

– Неужели даже вы все прошлые годы были не на особом положении?

– По штатному расписанию у нас 2800 человек. В реальности меньше на 200–300. Висит у нас на здании логотип «Самсунга», проходят в наших помещениях разные мероприятия, так что в год мы зарабатываем около 3 миллионов долларов – примерно 10 процентов нашего бюджета. Средняя зарплата в прошлом году была чуть больше 9 тысяч рублей. Для Москвы это деньги? Мы сидим на единой тарифной сетке, на которой сидят все бюджетники. Разряды у нас, естественно, повыше, чем у других. Мы относимся к особо ценным объектам, определенным еще указом Ельцина. Это Кремль, Третьяковка, Эрмитаж, Русский музей, Большой и Малый театры, еще с десяток уникальных очагов культуры, в том числе две библиотеки – наша и петербургская Публичная. Поскольку мы национальное достояние, к зарплате нам установлена 50-процентная прибавка. Но зайдите в рядовую московскую библиотеку, и вы узнаете, что средний сотрудник там получает раза в полтора больше, чем его коллега в Ленинке. Почему? Потому что на них распространяются региональные надбавки. Получается парадокс. Раньше, если ты попал на работу в Ленинку, это был предел мечтаний. А теперь наши заявки на бирже труда не принимают, сотрудников постоянно переманивают. Правда, многие потом к нам возвращаются. Сказывается уникальная атмосфера, почти физическое ощущение связи времен. Поколения сменяются, технологии совершенствуются, но библиотекарь в Ленинке – в общем, все тот же, что был и 10, и 20, и 50 лет назад.



«Сегодня главный наш читатель – студент»

– Вспышки интереса читателей в библиотеке цикличны? Сегодняшние читатели как-то отличаются от тех, которые были 10 лет назад, когда вы пришли работать в Ленинку?

– Да. Но при этом надо учитывать, что к нам не приходят читать – к нам приходят работать. Хотя разное случается. Не зря же есть шутка: для библиотекаря лучший читатель – тот, который дома сидит.

В начале 90-х произошел резкий спад читательского интереса к библиотекам. Наверху витал лозунг: «Рынок все рассудит», а внизу человек обзавелся ларечком – жизнь сделана, зачем читать... Но выяснилось, что это не так, и буквально через пару лет резко вырос спрос на экономическую и юридическую литературу. А сейчас на основании нашего очень популярного ресурса, «Электронной библиотеки диссертаций», можно сказать, что наибольшим спросом пользуются книги по педагогике, социологии и психологии.

Еще один любопытный момент. Раньше в Ленинку ходили профессора, доценты и аспиранты. А сейчас 60% – студенты. Хорошо это или плохо? С одной стороны, хорошо: молодежь ходит в главную библиотеку страны, чтобы получить основательные знания. С другой стороны, в мире есть термин «библиотека последней инстанции». И если студент придет во Французскую национальную библиотеку, его туда не запишут. У нас же вузовские библиотеки комплектуются отвратительно, поскольку ректорам денег не хватает. Мы вынуждены выполнять, в общем, не свою работу. Но других читателей нет, и если вы бывали в советские времена в студенческом 4-м зале, вы его не узнаете. Мы провели в нем ремонт, он стал светлым, более комфортным. Почти 90 рабочих мест оборудовано ноутбуками. Свободных – не бывает.

– Молодых специалистов у вас в штате много?

– У Ленинки есть ребенок – Библиотечный институт, который в 70-х стал Институтом культуры, а сейчас – Университет культуры и искусства. Зародился он, между прочим, на Моховой, в стенах нашей библиотеки. Так за последние годы оттуда к нам не пришел ни один выпускник, все идут в коммерческие структуры. Каждый год в сентябре, после вступительных экзаменов, мы принимаем на работу 350 человек – абитуриентов, не попавших в вузы. Спустя год столько же увольняются. Положение не критическое и все-таки невеселое.

– По сравнению с другими национальными библиотеками мира как смотрится Ленинка? И второй вопрос. Вы на какую-то из них ориентируетесь или держитесь исключительно на собственном потенциале?

– Если бы первый вопрос вы мне задали года три назад, мне бы ничего другого не оставалось, как лукавить. Сейчас я с полной ответственностью могу сказать, что в техническом оснащении мы не уступаем ни одной крупной библиотеке. Ну, может быть, у них компьютеров больше. Беда в другом. По текущему бюджету мы находимся на грани насыщения, но финансирование специальных, прорывных проектов у нас практически не ведется. Когда меня спрашивают, в чем разница между лучшей в мире Библиотекой Конгресса США и Ленинкой, я отвечаю: «Наш бюджет во столько же раз меньше их бюджета, во сколько раз бюджет России меньше бюджета США».



«В появлении на аукционах мы не замечены»

Если хотите в цифрах – у нас, включая деньги на капитальное строительство, за миллиард рублей в год. А у них 400 миллионов долларов. При этом у них есть почти такой же второй бюджет, формируемый из пожертвований меценатов.

Неудивительно, что их представителей всегда можно видеть на крупнейших мировых антикварных и букинистических аукционах, в чем сотрудники Ленинки не были замечены ни разу. Когда в Париже умер после войны замечательный русский фотограф Прокудин-Горский, Библиотека Конгресса приобрела у его наследников всю коллекцию цветных негативов на стеклянных пластинах за 8 тысяч долларов. Представляете, какие у них еще тогда были щупальца: разузнать, приехать в Париж, сторговаться – и получить панораму России конца XIX века в цвете!

– А как далеко простираются ваши щупальца?

– Наши растут со страшной силой и под корень стригутся кодом бюджетной классификации.

– Денег нет.

– Дело даже не в деньгах. Есть такой закон о тендерах. Согласно этому закону, если мы захотим приобрести у какого-нибудь издательства выпущенный им роскошный фолиант, к примеру, «Дон-Кихота» с гравюрами Дорэ, мы должны объявить конкурс. И разместить в прессе объявление: купим «Дон-Кихота». Пройдут 45 дней, серьезная комиссия вскрывает конверты с предложениями по поводу нашей заявки. И в одном конверте ответ от издательства, которое нас заинтриговало: продам «Дон-Кихота» за 5 тысяч рублей. А в другом конверте – предложение купить другого «Дон-Кихота», на газетной бумаге, без иллюстраций, с опечатками, но за 300 рублей. С точки зрения ревизора, если я куплю «Дон-Кихота», которого с самого начала хотел, я нарушу закон.

– Ведь это глупости.

– Но они существуют. Могу привести пример другой глупости. У нас есть обменно-резервный фонд. Он в ужасающих условиях находится на Пятницкой, в стенах действующего храма святого Климента. Настоятель входит в наше положение, и мы остаемся добрыми соседями. Рады бы освободить помещение, только дайте нам две с половиной тысячи метров. Обменная часть фонда предназначена для пополнения библиотек на периферии. Но и здесь мы рискуем нарушить закон. Кадетскому корпусу, который финансируется из бюджета города Великие Луки, мы не имеем права подарить книги, поскольку нас финансируют из федерального бюджета.

– И не отдаете?

– Отдаем, на свой страх и риск.



«Переводить все книги в «цифру» не будем»

– Если разрешите, не слишком приятный вопрос. Как ведется учет в Ленинке, и случаются ли пропажи?

Дом Пашкова снова распахнет двери уже этой осенью.
shadow – Это не самый неприятный вопрос. Мы продолжаем ставить на книги старые добрые штампики, но параллельно наклеиваем штрихкоды. Это значительно сокращает время, которое книга проводит в пути из хранилища к читателю. Увы, при наших 43 миллионах единиц хранения наклеить штрихкоды на все книги пока невозможно.
Молодые журналисты или большие начальники любят у меня спрашивать: «А когда вы все оцифруете?» И мне трудно бывает объяснить, что в этом нет острой необходимости. В лучших библиотеках США оцифровано не больше 5 процентов фондов. Для оцифровки есть только два критерия: сохранность издания и спрашиваемость. Газеты 20-х годов сегодня в руках рассыпаются – их, конечно, надо срочно оцифровывать. И те издания, которые чаще всего заказываются. Зачем выдавать книгу, если она есть в электронном виде. А потом до сих пор нет единой точки зрения на то, как воздействуют сканеры на старинные книги, особенно рукописные. Так что лучше не рисковать.
Теперь о кражах. Книги воровали, воруют и будут воровать. Но у нас это случается гораздо реже, чем вандализм. Вырывают страницы, поскольку лень делать выписки или жалко денег на ксерокопию. Был случай, когда обнаружили две не очень редкие брошюры за батареей парового отопления. Но от серьезных краж нас бог миловал. Больше скажу: для библиотекаря книга не предмет воровства. И не потому, что библиотекари, как сказал Дмитрий Сергеевич Лихачев, последние святые на Руси. Благой по своей сути, но в нынешних условиях сомнительный комплимент. Люди все разные, но есть в Ленинке такие реликвии, которые просто не имеют цены. У какого опытного библиотекаря на них поднимутся руки? А работают у нас в большинстве люди опытные.

– Вопрос, ответ на который всех интересует: когда наконец откроется после ремонта Дом Пашкова – старое здание Ленинки?

– С полной уверенностью говорю: эпопея завершена. Дом был закрыт на реконструкцию в 1989 году. Фактически мы приступили к ней 2003-м. Правда, флигель, в котором хранились рукописи, после их перевода в основное здание будет отремонтирован через год. В Доме Пашкова мы откроем отдел рукописей, отдел нотных изданий и картографический отдел.

– Виктор Васильевич, наверняка все 43 миллиона вы в руках не держали, но хотя бы корешки видели все?

– Конечно, не все. Признаюсь, что и мест всех в библиотеке я за 10 лет не обошел – такие у нас лабиринты.

– Библиотечное дело – серьезное и негромкое. Но для юмора место остается?

– Расскажу вам напоследок анекдот. Киллер просыпается после трудного дня. Пьет кофе, собирается на дело. Наворачивает на пистолет один глушитель, второй, третий. Жена с удивлением спрашивает: «Ты чего это?» – «Сегодня работаю в библиотеке».


Виктор Васильевич ФЕДОРОВ родился 12 марта 1947 года в Псковской области. Окончил Ленинградский финансово-экономический институт и там же – аспирантуру (по кафедре финансов). Был на комсомольской работе в Псковской области, затем в ЦК ВЛКСМ. Работал преподавателем политэкономии, заместителем главного редактора журнала «Сельская молодежь», главным редактором и директором издательства «Молодая гвардия». С 1997 года работает в Российской Государственной библиотеке, генеральным директором которой стал в марте 2001 года. Член президиума Совета при президенте РФ по культуре и искусству, Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО.

Опубликовано в номере «НИ» от 13 сентября 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: