 |
Некоторые решения современного суда присяжных приводят в уныние его сторонников. Хуже, когда участники процессов впадают в смертный грех отчаяния.
Недавно наложил на себя руки житель райцентра Жуковка Брянской области Х., оправданный областным судом с участием присяжных заседателей.
В результате конфликта на дороге 32-летний шофер зарезал милиционера и ранил другого, но был признан невиновным: по-видимому, местные обыватели хорошо знали, до каких крайностей могут довести человека стражи порядка. Однако Верховный суд после недолгого совещания аннулирует оправдательный приговор по делу Х. и предписывает слушать дело заново. Не дожидаясь, пока на него обрушится дамоклов меч, оправданный Х. затягивает на своей шее петлю.
Отнятая надежда порождает душевный надлом. В нашем искривленном обвинительным уклоном суде самое торжественное оправдание не окончательно. Даже отказ прокурора от обвинения может быть пересмотрен в кассационной инстанции, которая тем самым из органа правосудия превращается в придаток репрессивных учреждений. Так в своей мудрости постановил Конституционный суд РФ.
В деле несчастного Х. трагедия была бы предотвращена, если бы председательствующий судья поставил пред присяжными заседателями вопрос об аффекте. Воистину, в вердикте: «Да, виновен, но убил и ранил в состоянии сильного душевного волнения» встретились бы правда и милость, справедливость и закон. Увы – Верховный суд рассматривает присяжных заседателей как несмышленышей, которых надо оберегать и отстранять от решения сколько-нибудь важных вопросов дела. О пытках в милиции при них говорить нельзя, чтобы не смягчились их сердца. Спрашивать у них, составляли ли проданные иностранцу сведения государственную тайну или же содержались в открытых источниках, запрещено. Точно так же, не законом, а серией определений Верховного суда по конкретным делам, присяжных лишили права устанавливать состояние аффекта: мол, вопрос этот юридический и пониманию простонародья недоступный.
Тоже мне, бином Ньютона!
Помню, в каком недоумении и ужасе пребывали присяжные заседатели, которые в Московском областном суде услышали приговор: «20 лет лишения свободы» после того, как признали осужденного заслуживающим снисхождения. Хитрый лис председательствующий вопроса об аффекте перед ними не поставил, но слукавил в напутствии, что они могут учесть факт душевного волнения подсудимого, и тем развязал себе руки при назначении наказания. А признай присяжные, что подсудимый находился в состоянии аффекта, – и кара не скакнула бы выше пятилетнего порога.
Милость не по заслугам, гнев не по вине – вот цена неправового стеснения свободы волеизъявления присяжных заседателей. Оправданный Х. умер в отчаянии. Судьбы сотен людей ежегодно попадают так же на крюк не заданных присяжным вопросов.
Подан протест на вердикт присяжных по делу Ульмана
Сергей Пашин: Трагедия правосудия
Погиб убийца милиционера, оправданный присяжными
Недавно наложил на себя руки житель райцентра Жуковка Брянской области Х., оправданный областным судом с участием присяжных заседателей.
В результате конфликта на дороге 32-летний шофер зарезал милиционера и ранил другого, но был признан невиновным: по-видимому, местные обыватели хорошо знали, до каких крайностей могут довести человека стражи порядка. Однако Верховный суд после недолгого совещания аннулирует оправдательный приговор по делу Х. и предписывает слушать дело заново. Не дожидаясь, пока на него обрушится дамоклов меч, оправданный Х. затягивает на своей шее петлю.
Отнятая надежда порождает душевный надлом. В нашем искривленном обвинительным уклоном суде самое торжественное оправдание не окончательно. Даже отказ прокурора от обвинения может быть пересмотрен в кассационной инстанции, которая тем самым из органа правосудия превращается в придаток репрессивных учреждений. Так в своей мудрости постановил Конституционный суд РФ.
В деле несчастного Х. трагедия была бы предотвращена, если бы председательствующий судья поставил пред присяжными заседателями вопрос об аффекте. Воистину, в вердикте: «Да, виновен, но убил и ранил в состоянии сильного душевного волнения» встретились бы правда и милость, справедливость и закон. Увы – Верховный суд рассматривает присяжных заседателей как несмышленышей, которых надо оберегать и отстранять от решения сколько-нибудь важных вопросов дела. О пытках в милиции при них говорить нельзя, чтобы не смягчились их сердца. Спрашивать у них, составляли ли проданные иностранцу сведения государственную тайну или же содержались в открытых источниках, запрещено. Точно так же, не законом, а серией определений Верховного суда по конкретным делам, присяжных лишили права устанавливать состояние аффекта: мол, вопрос этот юридический и пониманию простонародья недоступный.
Тоже мне, бином Ньютона!
Помню, в каком недоумении и ужасе пребывали присяжные заседатели, которые в Московском областном суде услышали приговор: «20 лет лишения свободы» после того, как признали осужденного заслуживающим снисхождения. Хитрый лис председательствующий вопроса об аффекте перед ними не поставил, но слукавил в напутствии, что они могут учесть факт душевного волнения подсудимого, и тем развязал себе руки при назначении наказания. А признай присяжные, что подсудимый находился в состоянии аффекта, – и кара не скакнула бы выше пятилетнего порога.
Милость не по заслугам, гнев не по вине – вот цена неправового стеснения свободы волеизъявления присяжных заседателей. Оправданный Х. умер в отчаянии. Судьбы сотен людей ежегодно попадают так же на крюк не заданных присяжным вопросов.
Подан протест на вердикт присяжных по делу Ульмана
Сергей Пашин: Трагедия правосудия
Погиб убийца милиционера, оправданный присяжными
|
||
|
||
обсудить в форуме
сделать закладку
вставить в блог
распечатать
ВЕСЬ НОМЕР ЗА 25 МАЯ 2004 Г.|
|
|
3
