ИГОРЬ БУНИН

Возникает такое ощущение, что значение премьер-министра в новой структуре правительства упадет. Во-первых, потому что сейчас вся власть в государстве в руках у президента, а, во-вторых, в готовящейся административной реформе роль премьер-министра будет менее значимой, чем раньше. Плюс к этому президент сейчас чувствует себя компетентным во всех областях и сферах, поэтому больше решений будет приниматься на уровне президента и соответственно меньше на уровне премьера. И, исходя из всего этого, можно сделать вывод о том, что нынешний премьер будет техническим. К тому же в данный момент назначение кандидатуры преемника невыгодно по многим причинам. В частности, в результате этой легистратуры преемник будет сожжен естественным образом, потому что при новом премьере пройдут очень тяжелые реформы в сфере ЖКХ, здравоохранении, ипотеке, образовании, в административной области и силовых структурах. И эти реформы будут бить конкретно по интересам многих людей и «закрепленным позициям». А это в свою очередь может ударить и по рейтингу президента, и по репутации премьера. Потому все, кто претендует на роль преемника Путина, предпочитают немного отсидеться и дождаться того момента, когда самый тяжелый этап реформ будет пройден. И уже потом стать реальным преемником.

Есть еще одно преимущество в фигуре Фрадкова. Он позволяет балансировать между интересами различных групп в администрации президента. И это очень важно, потому что как только вы назначаете Сергея Иванова, все группы, связанные с Дмитрием Козаком или Алексеем Кудриным, чувствуют себя ущемленными. Поэтому, чтобы конфликт не перешел какой-то край, была назначена нейтральная кандидатура, которая удовлетворяет интересам сразу нескольких групп и одновременно не претендует на самостоятельную роль. В результате искали человека, который был за пределами России, у которого нет своего аппарата в России, нет своего влияния, нет своей интриги, и нашли.

Автор – директор фонда «Центр политических технологий».