Главная / Газета 15 Сентября 2003 г. 00:00 / Общество

Встань и лети

Дети, которых общество считает неполноценными, доказывают, что скорее неполноценно само общество

Михаил ПОЗДНЯЕВ
Целитель Миненков по собственному опыту знает, как трудно этим детям.
Целитель Миненков по собственному опыту знает, как трудно этим детям.
shadow
Согласно последним данным, в нашей стране девять с половиной миллионов инвалидов – от рождения или вследствие несчастных случаев. Это сравнимо с населением Австрии или Болгарии. В отличие от правительств упомянутых стран, мы не знаем, что делать с таким количеством не вполне здоровых людей. И писано про них переписано, и фонды всякие созданы, и президентские программы, а ничего не меняется: мы живем своей жизнью – они своей.

«В СССР инвалидов нет», – называлась вышедшая на заре перестройки в Лондоне книга Валерия Фефелова. Заглавие автор, один из учредителей инициативной группы защиты прав инвалидов (выдавленный из страны за свою деятельность), позаимствовал из официального документа: ответа Госкомспорта на приглашение участвовать в очередных Олимпийских играх инвалидов. Интересная была страна СССР, чего там только не было: инвалидов не было, и узников совести, и, вспоминая ставший притчей во языцех телемост Познера–Донахью, даже секса не было. Потом это все вдруг сразу появилось. Даже больше, чем хотелось.

Рассказывая о Борисе Васильевиче Миненкове, доценте МВТУ им. Баумана, и его питомцах из горнолыжной школы «Снежок», не хотелось бы умиляться: «Надо же, какие молодцы!» Всплескивать руками: «Чудеса да и только!» Нет, молодцы, конечно. И самые настоящие чудеса творятся каждую зиму на склонах в Крылатском. Только дело не в этом… Как бы сказать, чтобы читатель не почувствовал свою ущербность... Дело в том, что Миненков, сам инвалид второй группы, сумел за двенадцать лет превратить оздоровительную богадельню в маленькое, с населением всего в 200 человек, но поистине демократическое государство.

«Все началось, – рассказывает Борис Васильевич, – можно сказать, как только инвалиды в России получили право на существование. Была создана любительская инвалидная лига при Федерации горнолыжного спорта СССР. Я имею достаточно солидный спортивный стаж, мастер спорта по альпинизму, написал книгу «Зимние восхождения» – пособие по действиям в экстремальных условиях. Сам бился много. И в горах, и на лыжах, и по-всякому. В 60-м, помню, было восхождение на Адыл-Су. Тридцать человек, не новички. Знали, где опасно, где нет. Устроили привал. Собрались уже уходить – тут как стена белая на нас! Главное в этой ситуации – ко рту руку прижать и делать плавающие движения, как в воде. Выбросило меня наверх, будто из пушки. Огляделся – вокруг никого. Шкурная мысль мелькнула: «Дисквалифицируют! Звание мастера снимут!» Потом, смотрю, они, как грибы, наружу из-под снега вылезают. Откопали всех. У одного перелом ноги, у другого вывих бедра... Вернулись. Пошел я в столовую. Заходит врачиха. «Что-то, – говорю, – с пальцем, посмотри». Она посмотрела и говорит: «У тебя перелом. Лучезапястный»... В 71-м разбился на мотоцикле. Только пришел в себя, стал собираться в горы. Друзья мне: «Куда? Что ты делаешь? Давай мы с тобой пойдем!» Я им: «Зачем? Мы вдвоем с Таней, дочкой...» Ну поднялись, я фотоаппарат достал – и тут со всех сторон вылезают друзья. Оказывается, шли за нами, страховали... Короче, всякое бывало. Но даже встав на костыли, со спортом не смог расстаться...».

В 91-м, когда эйфория, касавшаяся всего, докатилась и до проблем инвалидов, Миненкову удалось за небольшие деньги достать горнолыжный инвентарь и устроить поездку на Эльбрус для двадцати пяти подростков с нарушением опорно-двигательного аппарата вследствие заболевания детским церебральным параличом. А вскоре после этого начались занятия в «Крылатском» – дирекция велотрека выделила помещение совершенно бескорыстно.

«Забыть нельзя, – признается Миненков, – как в самый первый день детей несли на руках, тащили на санках… И начали мы потихоньку ставить их на лыжи. Толкнем с горки – и бежим вниз, ловить. Сейчас-то они обходятся без нашей помощи. Со многих ребят сняли инвалидность. Катя Знаменская, пришедшая ко мне одной из первых с диагнозом «посттравматическая эпилепсия», закончила журфак МГУ, вышла замуж, недавно родила здорового ребенка. У других наших «старичков» тоже в жизни все устойчиво...»

А вот у «Снежка» что ни год – проблемы. Нынешним летом в «Крылатском» сменился хозяин, и помещение, которое все годы занимали инвалиды, теперь предлагают арендовать за 2000 долларов. А где Борис Васильевич их возьмет? Каждый раз, когда он просит на свою школу у кого-нибудь из тех, в чьи обязанности входит помощь «Снежку», слышит в ответ: «Что вы все просите на инвалидов, у нас на здоровых-то спортсменов денег нет...» А Миненков смеется: «Вы знаете, почему мы работаем стабильно столько лет? Потому что работаем бесплатно».

В «Снежке» все держится на голом энтузиазме. Каждую субботу и воскресенье родители через всю Москву везут своих детей. Кто-то сходит с дистанции, но если у мам и пап хватает сил и терпения, то и у ребят получается хороший результат.

«В основном-то мы помогаем родителям, потому что каждое новое движение, которое совершает ребенок, новые буквы, которые он узнает на наших занятиях и на сборах, новые друзья – победа над страшной несправедливостью судьбы», – раскрывает свое ноу-хау Борис Васильевич.

Так что получается, Миненковым найдена панацея от ДЦП и других врожденных заболеваний?

«Не то чтобы это лечит… Но дает очень мощный моральный стимул. Если вы раньше не вставали на лыжи, вы двух шагов не пройдете, свалитесь. А они – вон как гоняют! Когда приезжает к нам очередное телевидение, с недоумением спрашивают, глядя на летящих со страшной скоростью ребят: «А где же тут инвалиды?» Потому что в «Снежке» нашем занимаются и здоровые ребята, но больных от здоровых на лыжах не отличишь.

Когда я езжу на сборы с детьми и сам иду на костылях, и они ковыляют, все, кто навстречу нам идет, отводят глаза. Люди не знают, как себя с нами вести: или это истерическое благорасположение, или холодное отчуждение. Впрочем, я, может быть, на мир здоровых уже смотрю специфически... Но, по крайней мере, враждебного отношения к нам нет…»

Довелось автору побывать на днях в Троице-Сергиевой лавре. В многодневной серой, дождливой полосе – вдруг солнечный просвет. Крепостные стены под стать синим куполам и рдяным гроздьям рябины источали тепло, точно протопленная печь. Неподалеку от монастырских врат сидел среди прочих нищих молодой инвалид в скрипучей, видавшей виды коляске, что для него не роскошь и не средство передвижения, но орудие унизительного труда. А во дворе обители встретилась группа туристов-японцев, гусеницей, в затылок друг другу семенивших. Возглавлял процессию развеселый японец, толкающий перед собой легкую, впору сказать, спортивную модель коляски, в которой восседала, размахивая флажком, еще более развеселая японка. Они приехали из своей далекой Страны восходящего солнца, чтобы вместе с нами порадоваться трем часам предвечернего солнца в сплошной серой полосе… Вспомнилась евангельская история о расслабленном. Его принесли на постели к Христу друзья, веря в чудо. Христос, видя их веру, сказал: «Встань и иди!» – и расслабленный (быть может, больной ДЦП) встал, взвалил кровать на спину и пошел как ни в чем не бывало домой...

Каждый из нас – независимо от состояния здоровья – хоть раз в жизни чувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, так на душе погано. В этот момент обязательно кто-то должен сказать: «Встань и иди!» Миненков – сказать может. Умеет. И маленькие калеки встают на горные лыжи – и не идут, а сломя голову летят с крутой горы, визжа от переполняющего их чуда исцеления.

Неужто для совершения этого чуда так уж обязательно самому опираться на костыли?


Опубликовано в номере «НИ» от 15 сентября 2003 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: