Главная / Газета 29 Января 2013 г. 00:00 / Политика

«Российский бизнес работает вполовину своих возможностей»

Экономист Евгений Ясин

АРФИ ГЕВОРКЯН

Всемирный экономический форум (ВЭФ) в Давосе, на котором России как председательнице «большой двадцатки» было уделено пристальное внимание, закончил работу. О том, как выступила наша делегация и какие выводы ей стоит сделать, «НИ» расспросили научного руководителя Высшей школы экономики Евгения ЯСИНА.

shadow
– Евгений Григорьевич, Джордж Сорос заявил на Всемирном экономическом форуме в Давосе, что от инвестиций в российскую экономику лучше воздержаться. Как вы считаете, это эмоциональный вызов или простая констатация факта, ведь в России по-прежнему нет четких правил игры, а есть вопросы, решение которых зависит от конкретных политических фигур, а не от институтов, так и не созданных?

– Несомненно, заявление Сороса имеет определенные основания, но все-таки носит эмоциональный характер. Отчасти это связано с тем, что наши политики забыли, что Россия в долгу перед Соросом. В свое время, когда мы проводили рыночные реформы, Джордж Сорос нам здорово помогал и много средств вложил в российскую науку, образование, а потом слушал абсолютно незаслуженные дурацкие упреки, что он хотел все купить, вывезти. Я знаю сотни людей, которые пользовались его поддержкой. Они продолжают работать в России и вспоминают его добрым словом. Наши лидеры и спецслужбы, как я считаю, развернули против него кампанию.

– А если все-таки подвести определенный экономический итог?

– Я не вполне согласен с тем, что в России нет институтов и четких правил игры. Я бы заметил, что все-таки в России за эти мрачные годы создана рыночная экономика. И она работает. Что бы там ни говорили, но мы заходим в магазин и видим там продукты – «как бы» свидетельство равновесия спроса и предложения, на рынках – продукцию многочисленных мелких производителей, средних производителей, мы знаем, как заказывать товары по Интернету. Я бы хотел себе представить, как бы это все могло появиться при советской власти. Абсолютно невозможно. Это основной экономический итог, который мы можем себе позволить сделать за эти годы. Если серьезно, определенный уровень производства в России теперь будет всегда. Только бы правительство не лезло к бизнесу и не мешало ему работать. Сегодня, по моим оценкам, российский бизнес работает примерно вполовину своих возможностей. Потому что обстановка, климат для работы бизнеса в России неблагоприятные, причем в значительной степени это обусловлено деятельностью руководства страны и тем состоянием правовой системы, политической, которая ими создана и развивается за последние годы. Я глубоко убежден в том, что, если не произойдет серьезных изменений в отношениях между бизнесом и правоохранительной системой, начиная с ФСБ и заканчивая судом, не может быть речи и о повышении потенциала российской рыночной экономики.

– Как вы прокомментируете шутки, прозвучавшие на ВЭФ из уст Дмитрия Медведева, о том, что Россия не демократическая страна, а репрессивное государство?

– Надо отдать должное такому виду остроумия. Глава правительства сумел как-то так сказать, что те, кто должен понимать, что настоящая Россия – демократична, так фразу и поняли. Медведев не отказал и тем, кто хотел увидеть в этом обратное. С другой стороны, я не стану ставить никаких оценок, потому что не всякий премьер-министр работает в таких условиях.

– Медведев признал, что российским ответом на «Акт Магнитского» стал закон, запрещающий усыновление российских детей американцами. Тут ведь не в шутку глава российского правительства подтверждает, что Россия далека от демократических принципов развития.

– Это ответ премьер-министра в его нынешнем положении.

– Насколько показательно, что в США прекратили с нами сотрудничество в сфере прав человека в эти дни? Напомним читателям: 25 января США в одностороннем порядке вышли из рабочей группы по правам человека при двусторонней президентской комиссии, учрежденной в 2009 году Бараком Обамой и Дмитрием Медведевым.

– Это проблема, которая разъединяет нас сегодня с развитыми странами. Вспомните, когда Владимир Путин позвонил Бушу-младшему и сказал, что Россия полностью на стороне Америки и будет ее поддерживать во взаимоотношениях с исламским экстремизмом. Это был вклад в развитие российско-американских отношений. Но потом дело испортилось. В России были сделаны шаги, направленные против демократии. И западные страны, в которых как раз влияние общества на правительство довольно существенное, выяснили для себя, что Россию сложно отнести к числу партнеров.

– По вашим оценкам, можно ли признать выступление российской делегации в Швейцарии провальным? Будет ли Россия в дальнейшем связывать свои планы с подобными форумами или резко сократит сотрудничество с международным экономическим сообществом?

– Я не считаю результаты ВЭФ провальными для России. Да, нам не удалось добиться каких-то необыкновенных результатов в части, например, притока иностранных инвестиций. Но Давос – не та площадка, на которой достигаются эти результаты. Во-первых, есть последующие переговоры. Во-вторых – это длительная работа, в результате которой и происходят изменения на мировых рынках. Никаких признаков провала нет. Есть только четкое понимание того, что в этой ситуации наше участие или, наоборот, отсутствие больших результатов нам бы не принесло. Нам предоставили возможность рассказать о себе после произошедших в стране событий – выборов в Госдуму, президентских выборов. И вместе с тем нам дали понять, что этого всего недостаточно для того, чтобы добиться успеха. Я с этим согласен. Я вспоминаю те годы, когда Давос был для нас площадкой весьма благоприятной, где нас ждали и от нас ждали, что мы вот-вот станем новой площадкой для развития демократии в мире. Это было в 90-е годы. С 1997 ситуация поменялась.

Опубликовано в номере «НИ» от 29 января 2013 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: