Те, кого нельзя называть

Центральный районный суд Кемерова отказал блогеру, члену движения «Оборона» Дмитрию Соловьеву в проведении альтернативной социогуманитарной экспертизы. Молодого человека обвиняют в возбуждении ненависти и вражды к сотрудникам МВД и ФСБ, а также унижении их достоинства. Подобные дела, говорят эксперты, могут стать обычным делом в России. По их мнению, таким способом сотрудники правоохранительных органов хотят приучить россиян к самоцензуре в Интернете.

Статья 282 УК РФ («возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до двух лет. Уголовное дело против блогера прокуратура Кемеровской области возбудила еще в августе этого года. Поводом стали пять записей в интернет-дневнике Дмитрия Соловьева. В одной из них, в частности, говорится о том, что правоохранители считают лучшим способом общения с гражданином – «это когда у гражданина завязан рот». «А сколько вы уже забили в планы по двести восемьдесят второй? Савва Терентьев – это обкатка методов? – писал Дмитрий. – Сколько таких савв вы готовы принять в свои железные объятья?» В других записях, размещенных в дневнике, блогер критикует сотрудников ФСБ.

После того, как дело было возбуждено, в квартире и на работе г-на Соловьева прошел обыск, в ходе которого были изъяты компьютеры, информационные носители и агитационные материалы движения «Оборона», активистом которого он является. Поводом к возбуждению дела, говорит «НИ» координатор движения «Оборона» Олег Козловский, стало обращение Управления ФСБ по Кемеровской области, в котором говорилось, что в Интернете размещаются сведения, возбуждающие ненависть, вражду и унижающие достоинства такой социальной группы, как сотрудники милиции и ФСБ. «Соответственно ФСБ сама же установила автора, сама обратилась за проведением экспертизы, после чего обратилась в прокуратуру», – рассказал «НИ» г-н Козловский. Он отмечает, что «дело Соловьева отличается тем, что при всем желании в его высказываниях невозможно найти того, что здравый смысл может позволить назвать экстремизмом». «Я полагаю, что не так много в Кемерове блогеров вообще и еще меньше тех, кто решается что-либо писать про силовые структуры. Судя по всему, они не просто так наткнулись на эти сообщения, а в течение какого-то времени собирали информацию и потом решили дать ей ход», – говорит г-н Козловский, подчеркнув, что дело было возбуждено сразу после того, как был вынесен приговор Савве Терентьеву. В пресс-службе следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Кемеровской области «НИ» сообщили, что ответить на наши вопросы смогут только позже, поскольку им «необходимо время, чтобы подготовить информацию».

Между тем в понедельник Центральный районный суд Кемерова отказал блогеру в проведении дополнительной экспертизы по делу. Как рассказал «НИ» сам Дмитрий Соловьев, экспертиза была назначена в Кемеровском государственном университете, но она пока не готова. «Мы хотели, чтобы экспертиза проводилась в другом экспертном учреждении, например, в Томске или Москве, – пояснил «НИ» г-н Соловьев. – В той группе, которая назначена следователем, нет социолога, чтобы определить, являются ли сотрудники правоохранительных органов социальной группой». От дальнейших комментариев он отказался, пояснив, что с него взята подписка о неразглашении данных следствия. Срок следствия по делу продлен до 11 ноября.

Аналогичное дело, как писали «НИ», было ранее возбуждено в Сыктывкаре в отношении музыканта Саввы Терентьева. Г-н Терентьев оставил в Интернете нелицеприятный комментарий по поводу действий сотрудников милиции и пожелал им насильственной смерти. В июле суд приговорил его к году условно. Координатор движения «Оборона» Олег Козловский отмечает, что «сотрудники правоохранительных органов понимают, что сейчас это делать можно и нужно», поэтому стоит ожидать и других случаев привлечения к ответственности за высказывания в Интернете. «Наверное, одна из задач этой большой кампании, которая ведется, заключается в том, чтобы неявно ввести самоцензуру среди пользователей социальных сетей и блогов, чтобы они сами боялись писать на острые темы, – считает он. – Это гораздо проще, нежели пытаться устанавливать технические запреты».