Заело чиновников

Нынешний кризис в российско-британских отношениях напоминает анекдот про двух ковбоев. Едут они по прерии, скучают. Вдруг видят коровью лепешку. Джон говорит: «Спорим на 10 долларов, что я съем кусок этого дерьма!» Ударили по рукам, слез Джон с лошади, выиграл пари и гордо засунул заработанные деньги в карман. Теперь уже Билл, которому, конечно, обидно, и жалко проспоренную десятку, говорит: «Спорим на 10 долларов, что я тоже съем кусок этого дерьма!» Снова ударили по рукам, и замусоленная банкнота вернулась к прежнему владельцу. Едут дальше. И тут кого-то из них осеняет: «Какие же мы дураки – дерьма наелись, а ничего не заработали!»

Увы, те, кто затевал дипломатически-бюрократической пинг-понг с выдачей Лугового, видно, не знали эту поучительную историю. Более того, трудно поверить, но они, оказывается, не знали и того, что российская Конституция запрещает выдачу своих граждан иностранному государству. Или все-таки знали? Скорее всего, британские чиновники поначалу просто действовали по накатанной технологии: иностранец совершил преступление – значит, его нужно найти, где бы он ни находился, и отдать под суд. Поэтому запрос на выдачу Лугового кажется мне вполне объяснимым. Точно так же, по инструкции, действовали и российские чиновники, послав британцам ответ: мол, не можем ничем помочь: Конституция не велит.

Тут бы и остановиться, поскольку все, что положено по инструкции, выполнено. Но нет, заело чиновников – сначала одних, потом других. Стали дипломатов высылать, вводить визовые ограничения, грозить отказом от сотрудничества в разных сферах. А все почему? Потому что никак не могут обе стороны определиться, кто мы теперь друг другу – равноправные партнеры или потенциальные противники? Если равноправные партнеры, то должны в любом конфликте помнить, что «милые дерутся – только тешатся» и «бьет – значит любит». А вот если потенциальные противники, то тогда, конечно, «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Но так перепутались за последние годы наши с британцами отношения (тут и взаимное проникновение бизнесов, и личная приязнь Путина и Блэра, и проблема выдачи Березовского с Закаевым, и много всякого прочего – хорошего и плохого), что получается, будто паршивые овцы дерутся в любовном раже ради того, чтобы потешиться клоком шерсти.

Не нужно думать, что «клоком шерсти» оказались в данном случае только высланные дипломаты обеих сторон. Выдрали гораздо большее – взаимное доверие. Ведь теперь логично предположить, что британское требование выдать Лугового вразрез с нормами Конституции было сделано именно для того, чтобы Россия ответила отказом, и, следовательно, в глазах общественного мнения утвердилась в образе «полониевого» террориста. Тем более что наша страна никогда не была местом, где господствуют право и закон и где власти строго следуют нормам Конституции.

Конечно, более всего наш политический истеблишмент был возмущен прозрачным намеком главы британского МИДа на то, что некоторые европейские страны в подобной ситуации вносили изменения в свои конституции. И ведь действительно вносили, но только не ради конкретного уголовного дела, а «в плановом порядке», в целях гармонизации законодательства в рамках единого правового пространства Европейского Союза. Если мы когда-нибудь будем вступать в это международное сообщество, что, увы, маловероятно, то, разумеется, нам придется много чего поменять в нашей Конституции. И не только в ней. Но проводить референдум и принимать новую Конституцию ради того, чтобы доставить конкретного обвиняемого по месту проведения предварительного следствия, – это примерно то же, что бить мух баллистическими ракетами.

Увы, образ «полониевого» террориста будет еще долго витать над нашей страной. По меньшей мере, до того момента пока совместными усилиями российских и британских правоохранительных органов не будут найдены и наказаны организаторы и исполнители этого экзотического преступления. И произойдет это тем быстрее, чем быстрее исполнится пожелание Владимира Путина насчет того, чтобы британцам «поменять мозги». Но только ли им?