Юный и очень опасный

В распоряжении «НИ» оказался доклад Московского бюро по правам человека, посвященный молодежному экстремизму. Из доклада следует, что молодежные экстремистские группировки существуют во всех крупных городах и становятся все более многочисленными, организованными и политизированными. Социологи «Левада-Центра» подтвердили «НИ», что такого всплеска экстремистских настроений среди молодежи они не отмечали с 1988 года.

Всего в России, по данным экспертов Московского бюро по правам человека, действует 141 молодежная группировка экстремистского толка общей численностью около полумиллиона человек. В основном они сосредоточены в крупных городах Центрального, Северо-Западного и Уральского федерального округов. Особенно велико количество экстремистов в столичном регионе и в Санкт-Петербурге.

В отличие от обычных групп подростков, совершающих противоправные действия в виде хулиганства или вандализма с одной лишь «развлекательной» целью, экстремистски настроенная молодежь осуществляет схожие по форме действия, связывая их с определенной идеологией. К политизированным организациям экстремистского толка авторы доклада относят, в частности, Русское национальное единство, незарегистрированную Народную национальную партию и запрещенную судом как экстремистскую Национал-большевистскую партию. Консолидацией группировок скинхедов в последнее время активно занимается Движение против нелегальной иммиграции.

Экстремистские группировки также создаются на основе организаций футбольных и музыкальных фанатов. Среди первых правозащитники выделяют такие группировки, как «Гладиаторы», «Кидс», «Суппорте», «Бело-голубые динамиты». Известны случаи, когда их представители участвовали в нападениях вместе со скинхедами. В музыкальной сфере пропаганду скин-культуры ведет так называемая «Корпорация тяжелого рока» (лидер Сергей Троицкий по кличке Паук), куда входят такие команды, как «Коррозия металла», «Коловрат», «Неаппетитные облака», «Шмели». Концерты этих групп, как правило, заканчиваются драками и погромами.

Возрастные границы в молодежной экстремистской среде достаточно широки – от 13 до 30 лет, однако наибольшей криминальной активностью отличаются группировки 15–17-летних. При этом молодые радикалы присутствуют в семьях с самым различным уровнем доходов. Группировки хорошо оснащены технически, их члены активно используют Интернет для обмена информацией, планирования «акций» и пропагандистской деятельности. Правозащитники также отмечают, что молодежные группировки в последнее время стали «более агрессивны, организованны, политизированы», а «некоторые из них находятся под влиянием преступных сообществ». Предупредительной работы со стороны правоохранительных органов при этом практически не ведется. Противодействие свелось к запретительным мерам, которые «по причине их неэффективности давно себя исчерпали».

Директор Московского бюро по правам человека Александр Брод рассказал «НИ», что молодежный экстремизм развился благодаря «синдрому безнаказанности», когда за последние 10–15 лет «абсолютно не работал ни один антиэкстремистский закон», а «политтехнологи и власти манипулировали настроениями нетерпимости». Поддерживаемые властью молодежные организации также не способствуют умиротворению молодежи, так как навязывают ей «определенную политическую конъюнктуру».

Эксперты с этими выводами согласны, однако сомневаются в оценке численности экстремистских организаций. Так, заместитель директора информационно-аналитического центра «Сова» Галина Кожевникова сообщила «НИ», что в субкультурную группу скинхедов «в том смысле, как понимает ее милиция», входят не более 60–70 тыс. человек, а остальные – это просто «люди, которые выглядят как скинхеды». Что касается активных членов экстремистских группировок, которые практикуют насилие, то тут речь идет и вовсе о 25–30 тыс. человек. Также г-жа Кожевникова считает странным признание НБП экстремистской организацией, так как «максимум насильственных действий, которые они делали, – это закидывание помидорами чиновников».

Директор «Левада-Центра» Лев Гудков пояснил «НИ», что экстремистские настроения в основном распространены только среди молодежи, где «экстремизм является наиболее поляризованным явлением – от агрессивного расизма до толерантной ксенофобии». Если в целом среди населения экстремистские взгляды «в наиболее жестких нацистских формах» разделяют 4–6%, то среди молодежи – до 15%. Социолог также отмечает, что экстремистские настроения среди молодежи сейчас достигли пика за все время исследований – с 1988 года. «Если раньше проявление молодежной расовой нетерпимости было связано с особенностями переходного возраста, а сейчас же это становится элементом субкультуры». Кроме того, молодежь очень чувствительна к фальши, «особенно с самого верха, с официального уровня», и реагирует на это поддержкой тех взглядов, которые она считает искренними, «в данном случае нацистскими, так как это особенность нашего времени».

А вас в молодости какие идеи увлекали? Сергей ПАШИН, федеральный судья в отставке: – Я был комиссаром комсомольского отряда в Черемушкинском, тогда он назывался Брежневском районе, дежурил на улицах и задерживал хулиганов и нарушителей порядка. Я старался и даже грамоту получил за это. Георгий САТАРОВ, президент фонда «ИНДЕМ»: – Во времена моей молодости нас приучали к тому, что мир к лучшему меняет коммунистическая партия, а мы должны всячески это поддерживать. И я бы назвал свои тогдашние взгляды эскапизмом, бегством от этой необходимости поддерживать. Всеволод БОГДАНОВ, председатель Союза журналистов России: – Я был уверенным, убежденным коммунистом. А теперь те, кого не увлекали идеи социального равенства, неожиданно опередили нас и оказались во главе больших компаний и банков, а мы остались с разинутыми ртами. Александр ИВАНЧЕНКО, директор Независимого института выборов: – Я всегда был сторонником республиканского устройства страны. И мне до сих пор приходится о республике только мечтать, потому что четкого разделения полномочий между властями у нас до сих пор нет. Юрий САМОДУРОВ, директор Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова: – Я был такой советский мальчик, критически настроенный, и меня дико раздражало еще со школы, во-первых, вранье – газетное, публичное, во-вторых, равнодушие к вот этому вранью. А в восьмом классе я в шкафу с бельем у нас дома обнаружил папку с напечатанными на машинке листами – воспоминания женщины, которая прошла ГУЛАГ, и это стало краеугольным камнем моей системы координат. Я не принимал государство, которое изуродовало жизни такого количества людей и делает вид, что ничего не произошло. Подготовила Анна ФЕДЯКИНА