Оранжевый мираж

Прошедшие первомайские праздники вывели на улицы более 2 миллионов человек по всей стране. В каком-то смысле это был марш несогласных. Всяк демонстрировал несогласие с чем-нибудь. Профсоюзы – с уровнем прожиточного минимума и размером пенсий. Коммунисты – с засильем нефтегазовой олигархии, представители которой «как грабили недра, так и будут грабить». Либералы – со свертыванием демократии, политических и гражданских свобод. А 9 Мая, как водится, наблюдались попытки «приватизировать» День Победы, расцветить его партийными флагами и лозунгами. В свете этих и предыдущих событий примечательно выглядит высказывание Михаила Касьянова. Он поделился ощущением, что в ближайшие несколько лет в России может произойти революция. Такой ход событий, считает он, станет возможен, если в стране не пройдут честные, демократические выборы. Лидер Народно-демократического союза оценил весенние уличные акции как признак нарастания протестных настроений. Правда, заметил, что вместе со своими соратниками из «Другой России» сделает все, чтобы не допустить революции.

Ну, ладно Касьянов, ему как вождю несогласных положено сгущать картину, завышать не ахти какой градус народного недовольства до желаемого. Но и обычные граждане заговорили вдруг о том же: 42% опрошенных не исключают, что в нашей стране может случиться революция, подобная тем, что произошли в Грузии, на Украине, в Киргизии… При этом более трети респондентов считают, что в России нет независимой и влиятельной оппозиции, а 43% на ближайших выборах намерены голосовать за действующих правителей. Если оппозиция, по массовым оценкам, слаба, да к тому же народ склонен поддерживать власть, то откуда предчувствие революции? Попробуем разобраться. По данным социологов, лишь треть опрошенных удовлетворена нынешним политическим и экономическим курсом. Но быть недовольным властью еще не значит желать ее низвержения. И этого действительно мало кто желает. Только 5% респондентов изъявили готовность принять участие в акциях протеста. Тем не менее призрак революции – «оранжевой» или какой там еще – бродит по умам. С чего бы?

Хочу поделиться предположением. Мираж революции рождается не только и не столько из массовой неудовлетворенности жизнью и тем более не из желания выйти на улицы. Это, скорее, отклик на звучащие тут и там заявления, что революция – экспортный товар, поставляемый в страны СНГ из США. Вчера – Грузия, Украина, Киргизия… А завтра? После грузинской «революции роз» никто не спрашивал, в какой еще из постсоветских стран вскоре произойдет смена режима. Казалось, происшедшее в Грузии имело особую политическую природу. Кому-то верилось, что «розы» или иные цветы, если они высажены не властью, не приживутся на почве бывших республик СССР. «Оранжевая революция» на Украине сильно поколебала эту веру. А смена власти в Киргизии, мятеж в Андижане развеяли последние иллюзии относительно долговечности режимов, установившихся в странах СНГ.

Чем же ответила политическая элита России на этот вызов? В большинстве своем – толками о заговоре внешних сил, стремящихся взорвать стабильность на постсоветском пространстве. О том, что режимы в бывших республиках СССР подвергаются угрозе со стороны Запада, не жалеющего средств для свержения этих режимов. Но, как показал опрос, лишь 5% российских граждан объясняют смену власти в соседних государствах происками западных недругов. Большинство же видит причину бархатных революций в нечестных выборах, фальсификации результатов голосования. Если большинство наших соотечественников не верит в заговор внешних сил, но толкует о возможной революции, значит, оно верит в заговор сил внутренних? Ничуть. По опросам ВЦИОМ, только 7% населения воспринимают оппозицию всерьез, а симпатизирует ей лишь 23%.

Что ж, исчерпанность оппозиционного потенциала как на правом, так и на левом фланге вполне очевидна. Не менее нагляден и острый дефицит свежих идей, новых лиц там и тут. И уж никто не рассматривает СПС или КПРФ как демократический или коммунистический авангард. Судьба обеих этих партий, отмеченных печатью неуспеха, может вызывать сочувствие, но никак не желание довериться им. А о притягательности бойцов объединенного уличного фронта и вовсе говорить смешно.

В общем, российское общество не считает оппозицию влиятельной силой. Что справедливо. Но оно и не нуждается в ней. Что показательно для нашей массовой политической культуры. Почти половина опрошенных полагают, что оппозиция не нужна. Лишь менее трети населения признает за ней право вырабатывать альтернативный курс и занимать командные высоты. Впрочем, сама оппозиция до сих пор не дала повода относиться к себе иначе. За пятнадцать с лишним лет постсоветской истории она ни разу не приходила к власти.

И все же… Как это понимать: оппозиция беспомощна, но революция не исключается? Попытка обнаружить тут логическую связь, боюсь, загонит нас в тупик. Массовое сознание противоречиво. Поэтому удовлетворимся предположением: в обществе зреет… нет, еще не протест, а смутное, подчас не умеющее осознать самое себя, связать следствие и причины, недовольство. Какого градуса оно достигнет к парламентским и президентским выборам, будет зависеть, прежде всего, от мировых цен на нефть. Те могут сработать эффективнее всякой оппозиции.



Автор – публицист, политический обозреватель «Российской газеты»