Юридические тонкости

Вчера Мосгорсуд начал рассмотрение иска Генпрокуратуры о признании Национал-большевистской партии экстремистской организацией и о ее ликвидации. А пока шло судебное заседание, в Госдуме в окончательном чтении приняли закон, ужесточающий наказание за преступления экстремистской направленности и фактически приравнивающий их к особо тяжким. Политологи не исключают, что его могут использовать для подавления оппозиционных сил.

На первое заседание суда по делу НБП, помимо нацболов, не равнодушных к судьбе своей организации, пришли и комиссары прокремлевского движения «Наши». За час до начала слушания «нашисты» собрались напротив здания Мосгорсуда и провели пикет в поддержку Генпрокуратуры. Активисты движения выстроились в шеренгу, установили большой плакат с высказываниями Эдуарда Лимонова и подписью: «Если это не экстремизм, тогда что это?». С самого утра возле суда были усилены меры безопасности, дежурили сотрудники милиции и ОМОН.

В ходе слушания прокуратура опиралась на решения трех судов: Санкт-Петербургского, Челябинского и Одинцовского, которые ранее признали НБП экстремисткой организацией, а также ссылалась на 7 и 9 статьи закона «О противодействии экстремистской деятельности». В этих статьях указано, что если суд признает ту или иную организацию экстремистской, ей сначала выносится предупреждение. А вот если эта организация вновь совершит подобные действия, тогда ее деятельность может быть запрещена. Этим-то прокуратура и воспользовалась. Однако, по мнению адвоката НБП Сергея Беляка, «не совсем умело». Так, по его словам, предупреждения были высланы ненадлежащему лицу, ведь Эдуард Лимонов, оказывается, является лишь идеологом НБП, а не руководителем. «Если Михаила Горбачева до сих пор называют президентом СССР, это ведь не значит, что Союз существует», – заявил г-н Беляк. У Московской прокуратуры на этот счет иное мнение. «Согласно российскому законодательству общественная организация может существовать и без образования юридического лица», – либерально парировала помощница прокурора Ольга Клыкова. По ее словам, НБП фактически существует, о чем свидетельствует хотя бы недавно проведенный «Марш несогласных». «Вопрос упирается в юридические тонкости – как запретить уже ликвидированную организацию? Для этого нужно найти его руководящий орган и доказать его статус в суде», – уверена Ольга Клыкова. Между тем адвокаты НБП напомнили суду, что в Санкт-Петербурге решение по делу о незаконном проникновении НБП в местное Заксобрание еще не вынесено, а в городе Одинцове по факту акции на избирательном участке следствие тоже еще не окончено.

А пока в суде прокуратура на практике пыталась бороться с нацболами, в Госдуме единогласно в третьем, заключительном чтении приняли закон, ужесточающий наказание за преступления экстремистской направленности, фактически приравнивая их к особо тяжким. В соответствии с новым законом за такие преступления, как хулиганство, если в них будут присутствовать экстремистские мотивы, предусматривается лишение свободы на срок до шести лет, а если преступление совершается группой лиц, даже до восьми. А участники массовых беспорядков теперь будут наказываться тюремным заключением сроком до 12 лет. Также согласно закону срок наказания в виде лишения свободы за надругательства над телами умерших, повреждение мест захоронений и надмогильных сооружений будет увеличен с трех до пяти лет. Вместе с тем вводится административная ответственность для граждан, которые распространяют экстремистские материалы, содержащие призывы к совершению тяжких и особо тяжких преступлений. Им грозит административный арест до 15 суток с конфискацией распространяемых материалов и оборудования, на котором готовился агитационный материал. Кроме того, в Кодекс об административных нарушениях законом вводится положение, согласно которому за изготовление, сбыт или приобретение в целях пропаганды нацистской атрибутики или сходной фашистской символики граждане будут подвергаться высоким штрафам.

«Ужесточить наказание, например, за вандализм, за осквернение могил, памятников, просто необходимо, это даже не хулиганство, это просто кощунство. Но у нас даже очень хорошие законы могут быть истолкованы таким образом, что будут направлены против оппозиции. Это проблема правоприменительной практики, когда очень хороший закон используется так как выгодно тем или иным людям», – сообщил «НИ» замдиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин.