До первой крови

Турнир по боям без правил открылся в субботу в Питере под ослепительные улыбки Владимира Путина, Сильвио Берлускони и Жана-Клoда Ван Дамма. В тот же день он открылся и в Москве – под крики провокаторов и глухие обертоны милицейских дубинок. Но если на питерском манеже встречались профессионалы в одном и том же ремесле, то на улицах обеих столиц – люди совершенно разных умений и представлений. В красном углу ринга здесь оказались чемпион мира по шахматам, экс-премьер-министр России и писатель-нонконформист, а в синем – столичная милиция, провинциальный ОМОН и вездесущие безличности в штатском, привычно распоряжавшиеся рыцарями дубинок и наручников.

На мой взгляд, обе стороны стремились к столкновению. Я говорю в данном случае не о тех, кто пришел на манифестацию, ведомый внутренним протестом против утвердившихся в стране порядков (если, конечно, беззаконие можно считать порядком). И не о тех клерках в погонах и без, которым выпало на долю запрещать «Марш несогласных», натравливать ОМОН на безоружных граждан, составлять лживые рапорты, оформлять безграмотные протоколы, короче, многожды и разнообразно вдоль и поперек насиловать закон. Я говорю о закулисных кукловодах, которые решили избрать друг друга для принародного садо-мазохистского соития.

Конечно, у лидеров «Другой России» выбор спаринг-партнера для противостояния был невелик: вертикаль власти или властная вертикаль. Ничего другого-то не осталось. Напротив, власть могла выбрать в качестве мальчика для битья кого угодно. Но остановилась именно на «Другой России», чтобы ярче показать свою решительность и крутизну. Действительно, ну кто еще так бескомпромиссен, так задирист и так отчаян, как «лимоновцы», АКМовцы и иже с ними? Вдобавок, кто еще так откровенно малочислен? Наконец, кто другой так привязан к скандальности, которую всегда можно изобразить экстремизмом, а то и терроризмом? Ну разве не чета бен Ладену те юноша или девушка, которые бросают пакетик с майонезом или свежее яйцо в ненавистного чиновника, повисают на стене гостиницы с антипутинским лозунгом или нахально выбрасывают из окна портрет президента! И власть с упоением гоняется за ними, гнобит в каталажках, объявляет невесть на каком основании в федеральный розыск и бьет, бьет, бьет... Только вот вопрос: зачем все это?

Действительно, почему власти с таким упорством препятствуют «другороссам» провести пресловутый «Марш несогласных?» Что плохого в том, что по полупустым улицам сонной, отдыхающей после рабочей недели столицы пройдет несколько тысяч российских граждан с транспарантами и флагами? Ну, прошли – и прошли. Эка невидаль! Вот когда на «Марш несогласных» выйдет несколько сот тысяч человек, то тогда и вправду станет горячо. И тогда уже никакой ОМОН не спасет. Напротив, тогда придется спасать ОМОН от разъяренной толпы, как это было сравнительно недавно, в 1993-м. Хотят ли повторения пройденного те, кто стоит сегодня у власти? Убежден: не хотят, но своими безумными действиями объективно ведут именно к этому.

Я долго пытался понять причину того безудержного страха, который власти испытывают по отношению ко всякому протесту, который рождается вне их контроля. Теперь, кажется, понял. Представьте пятилетнего пацана, который в чаду родительской вечеринки выскальзывает за дверь, чтобы в безопасной темноте прихожей, как говорят нынче в коридорах власти, «тырить мелочь по карманам». И стоит только к обычному звону рюмок и столовых приборов, шелесту тостов и анекдотов прибавиться какому-то постороннему звуку – щелчку замка, скрипу половицы, телефонному звонку, – как сердце ребенка замирает от страха. Ведь он-то точно знает, что делает нечто недозволенное, то, за что могут и попку нарумянить. Так едва различимый звук превращается в гром среди ясного неба.

В аналогичном положении оказались и наши власти. «Марш несогласных» вырастает в их воображении до размеров вселенского потопа. (Точно так же скандальное интервью Березовского превращается в попытку государственного переворота и Генпрокуратура спешит возбудить в отношении БАБ уголовное дело по обвинению то ли в захвате власти, то ли в вооруженном мятеже? Интересно, а если бы Березовский заявил, что ведет переговоры с северокорейцами о передаче им Курильских островов, какую статью УК РФ предъявила бы ему прокуратура?) А что же граждане – избитые, скрученные, брошенные в «обезьянник» и ожидающие суда? По закону максимальное наказание для человека, нарушившего порядок организации митинга, – штраф в 2 тысячи рублей. А как на самом деле его наказывает власть? Дубинкой по голове, кулаком в лицо... Например, Каспарова не огрели дубинкой, а оштрафовали на тысячу рублей. Напротив, пожилого человека, виденного мной на видеозаписи в Интернете, милиционер «уронил» на землю. Если допустить, что в обоих случаях представители власти поступили законно и соразмерно, то получится, что один удар равен 1000 рублей штрафа. Если же человек получил от представителя власти, скажем, два удара, то один, следовательно, можно вернуть, в том числе в виде тех же рублей, но теперь уже за счет драчливого представителя власти. И закон здесь, как это ни смешно, на стороне гражданина: статья 5.38 КоАП РФ предусматривает наказание за воспрепятствование организации и проведению митингов и демонстраций. Чем занимались наши власти все эти дни, как не воспрепятствованием? Куда же в таком случае смотрит милиция, которой КоАП поручил пресекать подобные безобразия и доставлять виновных в суд?

Пугаясь «Другой России», власть забывает о существовании на самом деле Другой России. Той, которой обрыдло это бесконечное надругательство над законом, здравым смыслом и элементарной справедливостью. Которая потому и не ходит на выборы, в милицию, в суды, что уверена – и не без оснований – в их бесчестности. Пока не дойдет до первой крови, она точно не вскинется. Поэтому, товарищи начальники, не доводите дело до крайности.

Автор – министр печати РФ в 1992–1993 гг., секретарь Союза журналистов России