Демократия? Демо-версия!

Вывод, вынесенный мною в заголовок, сделан одним из наших интернет-читателей, укрывшимся под псевдонимом «кДН». Правильность этого вывода блистательно подтвердили в минувшие выходные дни человекообразные винтики и шпунтики, укрывшиеся под коллективно-бессознательным псевдонимом «Власть». Собственно говоря, ничего неожиданного: эти человеко-детали отечественного бюрократического механизма в очередной раз продемонстрировали абсолютное безразличие к Конституции. Если в другие дни они как пылинку с рукава сдули гарантии свободных выборов (статьи 3, 32, 81, 96), беззастенчиво введя запрет на любую критику власти в ходе предвыборной агитации, то на этот раз они решили втоптать в московские лужи статью 31: «Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование».

Видимо, начитавшись этой «конституционной заразы», наивные «другороссы» Михаил Касьянов и Гарри Каспаров решили мирно, без оружия, пройтись по Тверской улице вместе с группой своих симпатизантов. И что же, что таких симпатизантов набралось несколько тысяч: после хорошего футбольного матча на улицы выливается многократно больший людской поток – и ничего, милиция, как правило, справляется. Что же касается смысловой направленности шествия, то какое, собственно, дело властей, что идущие по улице люди поднимут над головами транспаранты с надписью не «Спартак» – чемпион!», а «Банду Ельцина под суд!» – в конце концов оба лозунга повторяются уже полтора десятка лет. И даже если в этих лозунгах «Спартак» заменить на «Челси», а фамилию первого президента на второго, то и в этом случае никакие признаки экстремизма не вытанцовываются: люди свободно выражают свое мнение, а принуждать их к отказу от него Конституция не велит (статья 29). Тем более что суда истории все равно никому не избежать.

Но не так наивны наши человеко-колесики. Они точно знают, что именно входит в демо-версию нашей демократии, а что – нет. Так, топтание проспекта Академика Сахарова движением «Наши» в честь «нового года суверенной демократии» – входит, поскольку хотя и порочит честь и достоинство покойного Андрея Дмитриевича, но полностью соответствует представлениям властей о свободе митингов и демонстраций. Представлениям, сложившимся в те времена, когда кандидатская диссертация о свободе демонстраций могла состоять только из трех глав: «Демонстрация 1 мая», «Демонстрация 7 ноября» и «Вместо заключения или В местах заключения». Естественно, так называемый «марш несогласных» в эту структуру представлений не вписывался. Вот почему власти делали все, чтобы не допустить шествие «другороссов»: на дальних подступах к Москве перехватывали автобусы, снимали людей с поездов, задерживали для якобы проверки документов... О законности этих действий никто, естественно, не задумывался. А зря. Если теперь все потерпевшие обратятся со своими претензиями в суды, то выкручиваться властям будет нелегко даже при всей задавленности наших судей.

Ну ладно, «другороссы» – оппозиция. А зачем нужно было чинить препятствия митингу автомобилистов, пожелавших тем же субботним днем выразить протест против многократного увеличения штрафов (а следовательно, и поборов) и обещанного запрета праворульных машин? Хотя организаторы акции своевременно уведомили местные власти и не встретили с их стороны никаких официальных возражений, но тем не менее на всех прилегающих улицах гаишные патрули точно по команде (или действительно по команде?) отлавливали автомобили с правым рулем, чтобы надолго задержать их нарочито неторопливой проверкой водительских документов, страховых полисов, аптечек, номеров кузова...

А кому помешало воскресное шествие нескольких десятков журналистов по Никитскому и Тверскому бульварам в память о двух сотнях своих товарищей, погибших при исполнении профессионального долга за последние годы? Почему нужно было его запрещать, а когда журналисты, собравшись «мирно, без оружия» в заранее оговоренном месте, все-таки пошли к месту проведения митинга – окружать их бойцами ОМОНа, требовать убрать фотографии убитых? Разве участники этого траурного шествия по бульварным дорожкам могли помешать уличному движению, которое, к счастью, здесь запрещено? Или, может быть, эти московские бульвары непосредственно прилегают, как сказано в соответствующем законе, к «опасным производственным объектам», к «резиденциям Президента Российской Федерации, к зданиям, занимаемым судами, к территориям и зданиям учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы» или же входят в пограничную зону? Конечно, никаких законных оснований для запрета шествия у властей не было. Да и зачем оно, если перед гражданами человеко-колесики не отвечают, а вышевращающиеся про законность не спрашивают.

Итак, отбросив как бессмысленный вопрос о правомерности действий властей, попробуем понять причину творящегося беззакония. А она, видимо, коренится в том, что гарантированные всем нам политические свободы – слова, массовой информации, митингов и демонстраций – сами являются пограничной зоной демократии. Если, скажем, разрешить шествие нескольким тысячам «другороссов», то еще чего доброго миллионы сегодняшних «неучастников» могут подумать, что наступила не сувенирная, а реальная демократия и теперь можно запросто протестовать, выбирать власть, отстаивать свои права. И тогда в следующий раз число небезразличных умножится. Но это уже будет выход за пределы демо-версии. Кстати, срок на ее использование скоро истечет.



Автор – министр печати РФ в 1992–1993 гг., секретарь Союза журналистов России.