Главная / Газета 24 Ноября 2006 г. 00:00 / Политика

Никас Сафронов

«От режима в стране зависят мои заработки»

МАРИНА БАЗЫЛЮК

Узнать в лицо вельмож и правителей былых веков сегодня мы можем лишь благодаря портретам, написанным художниками. В наше время фотография и телевидение вроде бы сделали творчество портретистов ненужным. Однако политики, чиновники и бизнесмены, как и сотни лет назад, не упускают возможности запечатлеть свой образ на холсте. Что заставляет современных вельмож часами позировать перед мольбертом, «Новым Известиям» рассказал Никас САФРОНОВ. Самый светский художник страны, он без работы не остается. Хотя, как признался г-н Сафронов, политические дела его клиентов иногда способны лишить вдохновения любого мастера.

Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН
Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН
shadow
– Никас, вы часто пишете портреты известных политиков. Наверное, чтобы поддерживать разговор с ними, приходится следить за событиями в стране?

– Человек не может жить вне политики. Даже когда ему кажется, что он к этому не причастен. К сожалению, такова наша жизнь. Вот я сейчас был в салоне, стригся. И парикмахер рассказала мне шутку из КВН. Мол, на мировых рынках вдруг подешевела нефть, и Никас вышел на Арбат (Одно из мест в Москве, где работают уличные художники. – «НИ»)… Я не смотрю КВН, но эта шутка – показатель. Не важно мое желание – хочу я или не хочу, но невольно я в политике! Тем более, что я понимаю – от политического режима и обстановки в стране зависят мои заработки. Если страна богатая, то и клиенты богатые. Знаете, я никогда не забываю, что было у нас время сталинских репрессий и что это может вернуться… Не забываю и хаос или время разнузданности, которое было в 90-х годах двадцатого века. И понимаю, что и это может повториться. Надо сказать, что такие мысли работоспособности художнику не прибавляют. Если в стране что-то жуткое происходит, путч, например, то, конечно, ты не только теряешь работу, так как людям не до тебя. Ты вообще остаешься без творческого потенциала, он пропадает! И что самое неприятное – ведь наши сиюминутные переживания – все это проходит. А работать в искусстве надо все-таки для вечности.

– В последнее время были какие-то политические события, которые отразились на вашей работе?

Скандал с Грузией. Он меня больше всего поразил. Как раз сразу после этой ссоры близкие люди президента Грузии пригласили меня для встречи с ним и возможного написания его портрета. Но я отказался, потому что я гражданин и патриот своей страны. Хотя, по сути, эти политические игры не должны меня касаться. Ведь я не политик, а художник.

– Но в прошлом году вы все-таки подписали коллективное письмо, в котором говорилось, что в деле против Михаила Ходорковского нет политики?

– Я до последнего не хотел его подписывать. Подписал, уже когда вопрос встал ребром. Принял сторону «царя и Отечества». А вообще я участвую только в благородных акциях. Например, отдаю свои картины на аукционы, чтобы их там продали, а деньги перечислили в детдома или больным детям. Мне все равно, на что давать деньги – на больных СПИДом или лейкемией. Главное – помогать. Хотя ведь можно отвернуться – я человек творческий, мало ли у кого и чем болеют дети. Но это и моя боль тоже. Один мой приятель, режиссер-документалист, жаловался, что у него есть знакомый, очень богатый человек, кстати, политик, который в казино за вечер проигрывает по 50 тысяч долларов. А на просьбу режиссера дать ему небольшую сумму на фильм или книгу сказал: «Мне это неинтересно, потому что мне с этого ничего не будет! Я трачу такие деньги, но за это мне и машину до дома и от дома, и массаж, и девицы… А про книгу никто никогда не узнает». Так неужели это все, что нужно? Сегодня у многих людей есть много-много денег. И люди эти сами не знают, для чего они им нужны! Они сидят в своей башне из слоновой кости и не хотят знать, что творится за ее стенами. А я уверен, что надо помогать тем, кому не повезло, тем, кто не рядом с трубой, или тем, кто болен, или тем, кто стал художником… В детстве я где-то прочитал: три копейки заработал – одну отдай тем, кто нуждается. Я отдаю две. И всегда молюсь, чтобы Господь дал мне силы помогать людям. Знаете, недавно в Москве прошла акция «Единая Европа», ее обычно организовывают французы. В этот раз они проводили аукцион в поддержку больных раком. Так почему эта боль касается всех, а нас, россиян, это касаться не должно? Или, помню, я был в Австрии. И увидел, что там митингуют люди. Спросил, что заставило их выйти на улицу. Оказалось, они выступают против ввоза ядерных отходов в Россию. И это в Австрии! Так почему же мы должны молчать?

– Как еще вы выражаете свою гражданскую позицию, кроме участия в благотворительных акциях?

– Я хожу голосовать. Не скажу, что мне нравится ситуация, в которой это происходит, но я хожу. Я не считаю, что мой голос ничего не значит. Скорее, наоборот – это пусть маленькая, но значимая частичка в общем числе голосов. Если я не знаю кандидата, то выбираю по личным качествам, интуитивно. Вообще, в России зачастую необъективно относятся ко многим политикам. Мне непонятно, когда говорят, что кандидата нельзя узнать. Все равно человек в чем-то себя, но проявит. Надо смотреть хотя бы на то, что он о себе рассказывает. Например, какое у него образование или где он работал, как вел себя. И если человека в прошлом обвиняли в каком-то приступлении, то… Хотя тут надо исходить из собственного понимания ситуации, личного опыта – можешь ты это простить или нет. Анализировать надо всегда, тогда находишь какие-то глубинные вещи. Осознанный, правильный выбор возможен только после того, как ты сам что-то пережил, прочувствовал и понял это.

– Те политики, которых вы хорошо знаете, не агитируют вас вступить в свою партию?

– Никогда я не состоял ни в какой партии и состоять не буду. Да, я участвую в каких-то акциях, но вступать никуда не буду. И дело даже не в том, что художник должен быть свободным. Все равно он свободен относительно. Но художник в политике или политизированный художник – это все-равно в первую очередь уже политик. А для меня на первом месте – искусство. Хорошему художнику политикой заниматься некогда. Мне лично надо работать и зарабатывать деньги, чтобы можно было помочь этими деньгами нуждающимся.

– В одном из своих интервью вы сказали, что самые капризные клиенты – это чиновники.

– Ну, не все, конечно. Хотя чин определяет. Я заметил, что, как правило, если это небольшой чин и человек всю жизнь к нему шел, мечтал о нем и ему казалось, что этот чин – предел его мечтаний и возможностей, то он, как капризная девушка при олигархе. Я знал таких, когда из грязи в князи. Вчера она приехала из провинции, а сегодня в нее влюбился пусть немолодой и некрасивый, но олигарх. И все – девушка показывает себя во всей красе. Капризничает, дует губки, требует машины, охрану. Это выскочки, как тот чиновник. Человек, интеллигентный по своей природе, себе капризов не позволяет, независимо от должности. Есть, кстати, чиновники, особенно это касается прокуроров или налоговиков, которые получают генеральские чины, а значит, им и генеральская форма положена. Так вот они этой формой, званием, какими-то медалями бесконечно щеголяют. А те, кто дослужился до генерала от старшины, кто прошел все этапы, они ведут себя намного скромнее, да и форму реже надевают. Нет, конечно, неплохо, что человек гордится своим званием, носит форму, просто не это важно. Я вот тоже имею звание народного, но мне важнее не звание, а то, что я художник, что я востребован.

– Сегодня многие люди искусства, те же режиссеры, жалуются на отсутствие госзаказа. А художникам он необходим? Ведь и вам тоже в свое время указывали, кого и как писать, и платили за это неплохо…

– Молодому человеку, только что окончившему институт, госзаказ не нужен. Он нужен только тем, кто так и не смог приспособиться к современной жизни. Раньше вот был Союз художников, потом появились художественные комбинаты. Так вот практически все те, кто в них работал, не могли обойтись без художественного заказа. Это было удобно, надо было просто профессионально выполнять свою работу и не думать больше ни о чем. Современному востребованному человеку госзаказ не нужен, но им можно поддержать тех, кто невостребован. Когда в Германии началось объединение, то восточные немцы в большинстве своем остались не у дел, у них не было работы, а выйти на пенсию многие не могли, потому что не достигли пенсионного возраста. И тогда многие стали кончать жизнь самоубийством. Так вот в связи с этим в Германии стали и на пенсию людей раньше отправлять, и еще что-то придумали; в общем, поддержали. Вот так и с госзаказом. Но эта кормушка, повторюсь, для тех, кто уже не может. Молодых она расслабляет. У меня госзаказов никогда не было. Но я не боялся остаться без работы и не оставался без нее никогда. Чтобы выжить, работал в разных стилях, старался выезжать на выставки за границу. Я всегда был готов к выживанию, поэтому работал и могу работать в любом времени без заказа со стороны государства.


СПРАВКА

Художник Никас САФРОНОВ родился 8 апреля 1956 года в Ульяновске. После школы год учился в Одессе в мореходном училище. С 1973 по 1975 год занимался живописью в художественном училище Ростова-на-Дону. С 1975 по 1977 год проходил службу в ракетных войсках. После армии уехал в Литву, поступил в Художественный институт имени Чюрлениса (ныне Академия художеств), который окончил в 1982 году. В 1978-м в Паневежисе провел свою первую персональную выставку. В 1983 году переехал в Москву, но выставлять свои работы смог только после начала перестройки. Среди картин художника десятки портретов знаменитых политиков, актеров, режиссеров и музыкантов. Никас Сафронов – почетный гражданин Ульяновска, Баку и Саратова. Награжден международным орденом святого Константина Великого Александрийской патриархии, рыцарским орденом святого Станислава и орденом святой Анны II степени Национального конгресса матерей России, Золотой медалью Американской академии наук и искусств.

Опубликовано в номере «НИ» от 24 ноября 2006 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: