Всем или никому

Нынешний «Русский марш» неожиданно обнаружил странную проблему: как на самом деле относятся к гражданским свободам те, кто традиционно выступает в качестве их защитников? Вроде бы никто не оспаривает право граждан на уличные шествия. Даже коммунисты, фашисты и прочие хулители гражданских свобод ссылаются на права человека, когда власти запрещают их акции. Про правозащитников и говорить нечего – защита прав человека является стержнем их деятельности. Но на практике общественные организации встают на дыбы, когда их противники собираются провести публичные акции, содержание которых кажется им возмутительным.

В минувшую субботу на Пушкинской площади религиозные молодые люди из движения «Георгиевцы» призывали не праздновать хеллоуин, в начале осени они требовали, чтобы никто не ходил в Лужники слушать Мадонну. В мае националисты требовали запретить гей-парад в Москве, даже лидеры «Яблока» назвали эту затею «провокационной». Две недели назад 27 человек, среди которых известные правозащитники, политики и журналисты, обратились к мэру Москвы с просьбой запретить проведение «Русского марша». Эти люди странным образом смешали свои политические пристрастия и гражданские права. Будучи политиком, можно не разделять точку зрения противника, но, будучи правозащитником, нельзя отказать им в праве эту точку зрения высказывать. Демократия сильна именно тем, что право публично довести свои взгляды до общества предоставляется всем. Даже если это хула демократии. Даже если это националистический бред. Окончательный выбор должно сделать общество, а не власть и не науськивающие ее на нарушение закона политические и общественные организации. Нарушение закона в данном случае налицо. Даже по ущербным нашим законам власть не может отказать в проведении шествия. И разрешения на это от нее не требуется. Ее необходимо лишь уведомить и, может быть, согласовать маршрут шествия.

Да, слышать скандирование «Россия – для русских!» и видеть поднятые в фашистском приветствии руки неприятно. Но если мы хотим жить в свободном обществе, с этим необходимо смириться. Не с дремучим национализмом, а c правом дремучих людей высказывать свои дикие взгляды. Единственным правовым выходом в ситуации с «Русским маршем» было не препятствовать ему. Но немедленно пресечь, если в ходе акции явно нарушается закон: погромы, призывы к насилию, пропаганда расизма. Городским властям и милиции закон предоставляет такую возможность.

Запрещая шествие, власть выталкивает и без того дышащее экстремизмом движение из правового поля, провоцируя его на ответные нарушения закона – столкновения с милицией, уличные беспорядки, вандализм и насилие. Терпимость и твердое следование закону были бы лучшим средством от подобного развития событий. Но можно ли ожидать терпимости от власти, если ее нет в обществе? Даже правозащитники, подавшие челобитную мэру, не понимают, что свобода принадлежит всем: правым и левым, верующим и атеистам, натуралам и гомосексуалистам, плохим и хорошим – гражданам. Равные права предполагают и равную ответственность. В этом преимущества свободы в правовом государстве. Пока закон не нарушен, никто не вправе эту свободу ограничивать. Потому что свобода, предоставленная не всем, а только некоторым – это всего лишь льгота, а право, применяемое избирательно – всего лишь разновидность произвола.