Главная / Газета 20 Января 2004 г. 00:00 / Политика

Владимир Рыжков

«Демократия в России практически уничтожена»

Людмила ПИВОВАРОВА

Госдума монополизирована «Единой Россией». Невиданная в новейшей российской истории степень концентрации власти в руках одной из групп политической элиты таит в себе, по мнению многих, серьезные угрозы. Свой взгляд на сложившуюся ситуацию и перспективы ее развития корреспонденту «Новых Известий» изложил независимый депутат Госдумы Владимир Рыжков.

shadow
– Правые предрекали, что после выборов мы проснемся в «другой» стране. Сбылось ли, на ваш взгляд, это пророчество, и если да, то насколько эта страна «другая»?

– Россия на парламентских выборах проголосовала за консерватизм в квадрате, консерватизм в худшем смысле этого слова. На первый план вышли такие ценности, как милитаризм, шовинизм, империализм, национализм и социализм. Побеждает все самое мрачное, что было в советской и царской России. Наше общество оказалось на точке далекого отката от либеральных ценностей. В конце 80-х, начале 90-х годов стране были заданы такие ориентиры, как индивидуальная свобода, частная собственность, права человека, открытое общество и открытая рыночная экономика. Сейчас Россия двигается в диаметрально противоположном направлении. Стала невероятно популярна идея «сильной» власти и «твердой руки». С моей точки зрения это очень опасный разворот российского общества и российской политики. Он ведет в никуда. Все обращают внимание на политическую сторону дела, но мало кто учитывает экономические последствия. Очевидно, что вторая половина 2003 года стала временем нового бегства капитала из России. По некоторым данным, за последние шесть месяцев из страны ушло до 10 миллиардов долларов!

– В чем, на ваш взгляд, главная причина провала правых на парламентских выборах?

– Мне кажется, что политический маятник страны очень сильно качнулся как раз в сторону правых. Важно сказать, что те, кто у нас называется правыми, никакими правыми на самом деле не являются. У нас в стране существует очень сильная путаница в терминах, и, скажем, партия СПС, которая считается объединением правых, на самом деле является политическим образованием либералов. Правые же – это ЛДПР и отчасти блок «Родина». Потому следует говорить о провале либералов, который вполне объясним. У нас было две либеральные партии – СПС и «Яблоко». Ни одна из них не попала в парламент, и, на мой взгляд, тому две причины. Первая причина заключается в том, что произошел сдвиг общественного мнения вправо (в сторону национализма, милитаризма, шовинизма и империализма). Н, с другой стороны, я глубоко убежден, что результаты парламентских выборов могли быть совершенно иными, если бы российские либералы действовали иначе. Лично я отношусь к тем людям, которые на протяжении последних нескольких лет утверждали, что если бы был создан либеральный блок СПС и «Яблока», то он без труда преодолел бы пятипроцентный барьер. И сегодня в Государственной думе было бы не четыре, а пять политических сил. Причем либеральный блок имел бы не меньшее представительство, чем ЛДПР, «Родина» или коммунисты. Это была бы совершенно другая Государственная дума. И политическая картина страны была бы принципиально иной. Персональная вина Немцова, Чубайса и Явлинского заключается в том, что они потратили все последние четыре года на убеждение себя и своих избирателей в том, что они разные, что у них разные программы, цели и электорат. На самом деле все рассуждения о том, что «мы разные», совершенно вздорны. Опыт «Единой России» и того же блока «Родина» показывает, что объединение абсолютно разных сил возможно. Возьмите блок «Родина», разве можно ставить знак равенства между Рогозиным и Глазьевым? Рогозин – правый националист, Глазьев – левый экономист-социалист. Тем не менее они объединились в один блок, объединили националистические и социалистические лозунги и получили прекрасный результат. Поэтому все разговоры наших либералов о несовместимости электоратов не что иное, как попытка оправдать свое нежелание объединиться и найти общую платформу. Проблема, на мой взгляд, исключительно в личных амбициях. Они вели отчаянную внутривидовую борьбу. Они понимали, что борются за одного и того же избирателя, и каждый надеялся перехитрить другого. Каждый надеялся, что он окажется ловчее и хитрее, чем соперник, что именно он заберет этого избирателя. В итоге они друг друга взаимоуничтожили. Это показатель уровня лидеров, которые оказались не способны оценить серьезность вызова и объединиться. Кстати, и сдвиг общественного мнения в сторону реставрации не такой уж фатальный, в этом есть немалая доля вины либералов.

– Неужели всему виной исключительно недальновидность и «склочность» либералов?

– Конечно, нет. На смену радикальным переменам всегда приходит реставрация. Сейчас она происходит в форме синтеза царского и советского наследия. Этот синтез выражается во всем. В частности, наша символика представлена царским гербом и царским флагом, привезенным Петром Первым из Голландии. В то же время гимн ВКПБ Сергея Михалкова стал нашим Государственным гимном. Вопрос сегодня заключается лишь в том, насколько долговечна будет эта реставрация. Как показали выборы, она нужна стране, ее требует общество. Однако по всем качественным параметрам жизнь в России продолжает ухудшаться, в том числе и в последние четыре года. Проблема заключается в том, что режим реставрации порождает у народа иллюзии о том, что все стабилизируется и приходит в норму. Когда люди поймут, что на самом деле происходит деградация, а не развитие, тогда эта иллюзия великодержавной реставрации исчезнет, как дым, но это требует времени.

– Но пока смогут ли либералы хотя бы в Думе играть мало-мальски значимую роль в принятии законов, при очевидном численном преимуществе «Единой России»?

– Безусловно, сыграть значительную роль в законодательном процессе мы не сможем, потому что этот процесс будет полностью подконтролен «Единой России», а точнее администрации президента и правительству. Тем не менее, если в законодательном плане ничего всерьез сделать не удастся, то совсем иначе обстоит дело с политическими реалиями. В общественном мнении Дума будет состоять не только из «Единой России», но и из КПРФ, ЛДПР, «Родины», и, я надеюсь, будет еще пятая сила – либеральные депутаты. Пусть нас будет 5–6 человек, но мы сможем голосовать солидарно и занимать согласованную политическую позицию по всем важным вопросам. Структура Думы не отражает структуру российского общества, а, напротив, искажает ее. Потому что за «Яблоко» и СПС проголосовали 8 % избирателей, а в Думе их нет вовсе, значит, эти избиратели не представлены в парламенте. Более того, за «Единую Россию» проголосовали 37% избирателей, а она имеет 68% мест в Думе, то есть почти вдвое больше числа голосов, отданных за эту партию на выборах. Очевидно, что процентная «надбавка» сложилась из перешедших к «единороссам» одномандатников. Избиратели же не давали 68% мест этой партии.

– То есть состав нынешней Думы вовсе не результат сознательного выбора большинства россиян, как о том заявляют представители партии власти?

– Я бы не стал снимать политическую ответственность с избирателя. Все-таки когда люди живут в стране, где им дано право голосовать, они должны думать, что они делают. Но в то же время огромная часть ответственности лежит на политическом классе России. Ведь это форменное безобразие, когда люди, избранные, к примеру, от «Народной партии» (18 одномандатников), почти все в полном составе перебегают, сразу после выборов, в «Единую Россию». Ну кто они после этого в глазах избирателей? И здесь возникает еще одна юридическая проблема, которую я сейчас намерен попытаться решить в Конституционном суде. Касается она того, что сейчас у «Единой России» квалифицированное большинство, то есть более 300 голосов в Государственной думе. Но народ на выборах 7 декабря не давал ни одной партии, включая «Единую Россию», конституционного большинства. То есть, когда граждане России выбирали четвертую Государственную думу, они ни одной партии не дали конституционного большинства. И вдруг через неделю после выборов оказывается, что у партии, которая получила менее 40% голосов, более 68% мест в Государственной думе. Тем самым эта партия получает реальную возможность для внесения поправок в Конституцию. Насколько это конституционно и не является ли это формой своего рода переворота,– вопрос далеко не праздный.

– Партия власти заявляет, что отсутствие в составе Совета Думы лидеров прочих фракций оптимизирует законодательный процесс. Ваш комментарий?

– Я считаю, что вопросы законотворчества и думской структуры – отнюдь не внутренние вопросы Думы. Конечно, с формальной точки зрения победитель получает все. Но существует другой подход. Избиратели, когда они голосовали за четыре выбранные партии, подразумевали, что их депутаты получат возможность реализовывать свои избирательные программы. Если сейчас получится, что законодательный процесс будет полностью монополизирован «Единой Россией», тогда все остальные избиратели с их надеждами оказываются «за бортом».

– Как вы думаете, каково отношение президента к такой кардинальной смене политического климата в стране?

– Я думаю, что его все это вполне устраивает. Он по своим взглядам, убеждениям и представлениям ищет идеалы в прошлом. Он действительно враждебно относится к либералам, к бизнесменам, к правозащитникам, словом, ко всем людям, которые, с его точки зрения, мешают строить великую державу. Я боюсь, если наш президент продолжит двигаться этим путем, он останется в истории далеко не как ее лучший персонаж. У него пока еще остаются шансы остаться фигурой со знаком плюс. Но за последние полгода эти шансы резко ухудшились. Если говорить про Думу, то я был одним из тех, кто сразу после 7 декабря говорил о том, что надо делать либеральную группу в Думе. Была реальная возможность набрать 35 человек для ее создания, однако Кремль сделал все возможное, чтобы этого не допустить. И отсутствие либеральной группы в Думе – это еще один политический минус для президента.

– А в какой атмосфере по вашим прогнозам будут проходить предстоящие президентские выборы?

– О предстоящих президентских выборах я могу сказать только одно, что они, так же как и прошедшие парламентские выборы, помимо сдвига в общественном сознании и провала либералов, ставят третью фундаментальную проблему, касающуюся будущего демократии в России. Дело в том, что демократия – это не только и не столько формальная процедура голосования, для нее гораздо важнее то, что предшествует дню голосования: создание партий, информирование граждан о политической жизни, о проведении агитации и ходе политической борьбы. Так вот демократия в нашей стране уже практически уничтожена, в сфере фундаментальных ее основ. Потому что по новому закону «О партиях» простой гражданин практически не может создать свою партию. Закон «О партиях» делает эту процедуру крайне затрудненной. Честная агитация в нынешних условиях невозможна. Даже сейчас мы видим, что фактически показывают только одного кандидата. Причем его образ уже приобретает черты святого. Правда, он еще не ходит по воде, аки по суху, но уже свечение вокруг головы какое-то появляется. Я боюсь, что предстоящие президентские выборы только закрепят мои выводы. Думаю, что многие серьезные политики просто не хотят участвовать в этом фарсе. Потому что они не видят возможности для честной борьбы и для независимого финансирования. Любой бизнесмен в России, который посмеет финансировать оппозицию, может повторить сегодня судьбу Ходорковского.

– Как вы оцениваете решение Ирины Хакамады о выдвижении своей кандидатуры на президентский пост в столь непростой для либералов ситуации?

– Я думаю, что это шаг мужества и шаг отчаяния одновременно. Но она, скорее всего, не соберет двух миллионов подписей и не будет зарегистрирована. К сожалению, никаких серьезных шансов повлиять на исход этих выборов у нее нет.

– Вы нарисовали достаточно мрачную картину. Что же делать в сложившейся ситуации людям демократических взглядов?

– История потому и история, что она никогда не кончается. У Борхеса есть рассказ «Сад расходящихся тропинок», и суть этого рассказа заключается в том, что в судьбе каждого человека и в истории общества всегда есть бесконечное количество вариантов. Да, сегодня мы переживаем эпоху политической зимы, но у нас все очень быстро меняется. Поэтому я остаюсь оптимистом и считаю, что нужно просто иметь мужество называть вещи своими именами и действовать.


Опубликовано в номере «НИ» от 20 января 2004 г.


Актуально


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: