Ассоль и байкеры

Повесть Александра Грина «Алые паруса» вместе с «Хижиной дяди Тома», «Детьми капитана Гранта», «Оводом» Этель Войнич входят в «золотой комплект» семейной полки – той самой, которую в детстве читала мама, а до того – бабушка. Уже несколько поколений выросло на фильме «Алые паруса», где красавица дебютантка Анастасия Вертинская – Ассоль вбегала в море навстречу красавцу Грею – Василию Лановому. Похоже, что для худрука Алексея Бородина этот фильм стал своего рода отправной точкой в его желании перенести романтическую повесть Грина на сцену РАМТа.

Драматурги Михаил Бартенев и Андрей Усачев сочинили либретто, в котором резко усилены мелодраматические акценты. Мать Ассоль здесь не просто угасает от болезни и недоедания, но, отданная злодеем-трактирщиком Меннерсом на поругание кабацким бражникам, умирает, будучи не в силах выдержать позора. Сам Меннерс в версии Бартенева и Усачева гибнет от руки вернувшегося Лонгрена, мстящего за любимую жену (у Грина Лонгрен только поколотил жадного трактирщика). Сын Меннерса вначале натравливает своих дружков на Ассоль, а потом влюбляется «в эту блаженную, в эту дуру». Чтобы спасти подравшегося в трактире отца от тюрьмы, Ассоль соглашается выйти за трактирщика замуж…

Грей в новой трактовке вовсе не юный капитан, а бывалый морской волк. Впервые он видит Ассоль не заснувшей в лесу, а поющей разухабистую песню в портовом кабаке. По сцене носится компания байкеров в кожаных косухах с модными татуировками на накаченных телах. Да и сами алые паруса корабля Грея – вовсе не купленный первосортный шелк, а обыкновенные холщевые паруса, вымоченные в красном вине. Приплывает корабль в самый момент венчания, и не очень понятно, свободна еще Ассоль или уже нет. Но, в конце концов, даже самые любимые мечты вовсе не всегда сбываются вовремя, очень часто они приходят с запозданием и не в шелке, а в рогоже, пахнущей вином.

Алексей Бородин поставил по-настоящему романтический спектакль для подростков. Мир «Алых парусов» не знает полутонов и оттенков, он четко поделен на черное и белое, а точнее – на алое и серое. Серое – мир обыденности, где хлещут пиво и считают, что жить надо сегодняшним днем. Алое – мир Ассоль, мир мечты, мир пустого маяка. Остов проржавевшего корабля вращается на сценическом круге (сценограф Станислав Бенедиктов), становясь то кабаком Меннерса, где столиками служат бочки, то жилищем моряка Лонгрена, где стоят сделанные им в подарок дочери макеты кораблей, то маяком, куда взбирается Ассоль, убегая от всех и вся.

Постановка музыкального спектакля – всегда вызов для драматического театра. Но оказалось, что в труппе РАМТа есть и слаженный хор (большинство музыкальных номеров написаны Максимом Дунаевским именно для хора). Есть и актеры, способные к сольным партиям: прежде всего, Нелли Уварова (Мэри, мать Ассоль), Рамиля Искандер (Ассоль), Денис Баландин (Меннерс-сын). Будь вокальные номера чуть помелодичнее, и зонги из «Алых парусов» вполне могли бы стать для поколения 2010-х примерно тем же, чем были зонги из «Юноны и Авось» для поколения начала 1980-х.

Простодушный романтизм постановки РАМТа оказался на удивление созвучен сегодняшним подросткам, явно уставшим и от стеба, и от иронии, и цинизма. Чуткий зал легко прощал все премьерные огрехи: и вокальные, и пластические, и технические. Главной накладкой стал финальный стопор алого паруса, который, по замыслу создателей, должен был поплыть в зрительный зал, но бессильно повис полусвернутым над сценой. В конце концов, даже в этой накладке можно было углядеть свой сверхсмысл. Не все мечты сбываются, не ко всем приплывают капитаны, не всех берет на свой борт корабль с алыми парусами. Но краешек мечты всегда можно разглядеть в серости буден. И, в конце концов, к каждому из нас приплывает его корабль, чтобы взять в последнее плавание к неведомым берегам.