Руками не трогать

В течение двух дней в Центре современного искусства можно было посмотреть на удивительные экспонаты – на живых менеджеров из разных компаний, сидевших по стенкам за музейными ленточками. Выставка живых людей для мировой арт-сцены далеко не новость, но в Москве к таким акциям пока не привыкли.

Зрелище, нужно заметить, получилось странное. В полутемном зале по стеночкам на офисных креслах сидят 12 человек. Перед каждым табличка, похожая на деловое резюме: имя, фамилия, возраст, место работы, стаж и разного рода дополнительная информация (увлечения и предпочтения). Именно они – хорошо одетые и деловые личности – являются экспонатами. Зрители чувствуют себя неловко – вроде как живые люди, а ты их рассматриваешь, словно товар на рынке.

Акция задумывалась как продолжение довольно долгой традиции, когда художники использовали людей в качестве объектов. Так, например, в 1968 году аргентинец Оскар Бони показал композицию «Семья рабочего». В галерее на пьедестале сидели отец, мать и ребенок – реальная семья реального рабочего, которой за сидение заплатили сумму, равную удвоенной почасовой плате на заводе. Кинорежиссер Питер Гринуэй выставлял в Лондонской галерее людей «разных типов»: в один день были показаны «бородатые мужчины», в другой – «длинноволосые блондинки», затем «мужчины ростом ниже 5 фунтов 10 дюймов» и так далее в том же духе.

Менеджер, по мнению авторов российского проекта Александра Каффки и Елены Шматко, – персона почти мистическая и существо очень загадочное. Ведь под словом «менеджер» сегодня понимается даже не профессия, а какой-то особый уклад жизни. По задумке, посаженные люди могли общаться со зрителями, отвечать на вопросы или, по желанию, вообще хранить молчание. Но, чтобы стать произведением искусства, они должны были быть настоящими менеджерами – это записано в их трудовых книжках, и устроители гарантировали чистоту отбора. На вопрос обозревателя «НИ» «Как ощущаете себя в роли музейной вещи?» менеджер Светлана ответила: «Неплохо, единственное, сложно сидеть на одном месте четыре часа». Как правило, посетители беседовали с ней о работе, об условиях самопоказа и отношении ко всему этому действу («Положительное – иначе бы не прислала сюда свою заявку по электронной почте»).

Стоит заметить, демократия и политкорректность сделали свою работу – посетителям подобных выставок неловко рассматривать человека как объект. Но ведь, если вдуматься, мы сами всякий раз становимся экспонатами: нас разглядывают при приеме на работу (изучают личные качества так же, как эксперт аукциона изучает качества картины), разглядывают с желанием познакомиться и еще в десятках и сотнях подобных ситуаций. Художники просто довели ситуацию разглядывания до абсурда – сделали оградительные ленточки, создали атмосферу музея и даже, как бывает на вернисажах, расставили напитки с закусками. Смотри и наслаждайся. Проблема только в том, что сам экспонат тоже смотрит – и еще неизвестно, нравятся ли экспонату зрители.