Главная / Газета 13 Октября 2006 г. 00:00 / Тематические приложения

Наталья Аринбасарова

«Я и сегодня смогу встать на пуанты»

Анна НИКОЛАЕВА

Наталья Аринбасарова – потрясающая женщина и удивительная актриса. Для поколения 60-х она – один из главных символов эпохи: хрупкая, порывистая, воплощение свободы и благородства. Экзотическая красота ее с годами не только не померкла, но напротив – засветилась глубокими сочными цветами, а трогательная девическая естественность переросла в спокойное достоинство женщины, знающей себе цену. Как удается сохранить эту невероятную женскую привлекательность, которая буквально притягивает взор? Об этом и многом другом наш разговор с актрисой.

Взбежать по какой угодно лестнице, на какой угодно этаж для меня на самом деле сущий пустяк
Взбежать по какой угодно лестнице, на какой угодно этаж для меня на самом деле сущий пустяк
shadow
Когда смотришь на нее, то сразу становится понятно, почему всю жизнь рядом с нею были роскошные мужчины, а дети ее выросли удивительными людьми. Сын Егор Кончаловский – режиссер и клипмейкер – в отдельном представлении не нуждается, дочь Екатерина Двигубская – актриса, писательница и молодой режиссер. Скоро выходит в свет снятый ею многосерийный фильм «Сделка», где поклонники Аринбасаровой вновь увидят свою любимицу на экране.

– Кому на свете проще живется – умницам или красавицам?

– Умным красавицам и красивым умницам – это идеальный вариант. Если мы говорим об актрисах, то на экране мне, конечно, приятнее смотреть на красивые лица. Но магия таланта в том и заключается – Джульетта Мазина, Анна Маньяни, Глен Клоуз, Мерил Стрип это только подтверждают, что уже через пять минут зритель видит не просто черты женского лица – нос, губы, подбородок, а льющийся изнутри свет, шарм и обаяние. Думаю, что это правило работает не только в кино, но и в обычной жизни с обычными женщинами. Хотя, что уж там говорить, давайте посмотрим правде в глаза, красавицей быть проще. Наш мир к ним как-то благосклоннее.

– Каждая уважающая себя женщина знает по меньше мере сотню «рецептов красоты». У актрисы их наверняка гораздо больше, ведь работа в кино или в театре – это настоящее испытание не только характера, но и для внешности...

– Поняла, вас интересуют так называемые «фирменные рецепты»… Да у меня их не так уж и много. У азиатов генетически шелковая и гладкая кожа и крепкие ногти. А волосы у наших женщин такие сильные и блестящие потому, что мы их испокон веков мыли кислым молоком. Время от времени, когда чувствую, что волосы «устали», беру стакан обезжиренного кефира, взбалтываю с двумя желтками и наливаю в тазик немного воды, как для стирки. Втираю во влажные волосы смесь, а потом очень долго «полощусь» в этой воде, пока волосы не начнут скрипеть. Затем споласкиваю. Приготовьтесь к тому, что в первый раз промыть волосы как следует не получится. И еще, говорят, от такой процедуры волосы темнеют. Чтобы волосы долго не пачкались, хорошо мыть голову размоченным в сыворотке хлебом. А в целом побольше свежего воздуха, крепкий сон, разумная диета и гимнастика – все уже давно придумано за нас. Ничего экстраординарного, но действует безотказно. Не буду лукавить и говорить, что, мол, каждое утро начинаю с гимнастики – конечно, иногда ленюсь, иногда спина болит. Тем, кто много лет жил балетом или большим спортом, спина всегда со временем начинает «мстить». Но если с молодости держать себя в руках и давать организму хотя бы минимальные нагрузки, то мышцы навсегда запомнят это и вернуть их в форму будет проще.

Наталья Аринбасарова с сыном Егором Кончаловским
shadow – Для многих актрис занятия спортом – не развлечение, а образ жизни, иногда это чуть ли не обязательное условие съемочного контракта…

– Я серьезно занималась верховой ездой – работа этого действительно требовала. Очень много было съемок, где мои героини скакали по степи, будто врастая в седло, а ветер развивал их шелковые одежды. Но для того чтобы у зрителя сложилось ощущение легкости, воздушности, полета, надо было много тренироваться. Увлекалась карате – чудесное, гармоничное занятие. Восточные единоборства вообще приводят в порядок и тело, и дух. В свое время даже балет не смог поставить мне правильное дыхание, а у тренеров по карате это получилось. Теперь взбежать по какой угодно лестнице, на какой угодно этаж для меня на самом деле сущий пустяк.

– Каких еще «физических жертв» требовало от вас кино?

– Практически все роли были очень драматичные, нужно было беспрестанно плакать. Сложно шла работа в «Первом учителе» Андрона Кончаловского. Он вообще требовательный режиссер, выжимал из нас все соки. Когда снимали переправу через реку, трещал двадцатипятиградусный мороз. Даже горная река замерзла – уникальный случай. Я отделалась высокой температурой, а мой потрясающий напарник, артист Болот Бейшеналиев, заработал нефрит. Увы, актеры всегда серьезно рискуют. Или картина «Молитва Лейлы» – одна из моих последних работ в кино, посвященная всем женщинам, которые и во время, и после войны вынуждены были брать на себя тяжелейшую мужскую работу. Я сыграла там солдатку, неприкаянную душу: она пьет, курит и водит грузовик, который ласково зовет «Захарушка». Должны были снимать сцену, где «Захарушка» глохнет в степи, моя героиня пытается его завести, в сердцах бьет по нему кулаком, и тут он трогается с места и тащит ее за собой по пыльной дороге. Долго ждали каскадера, все умаялись, и я решила – была не была – исполню этот трюк самостоятельно. И вот грузовик едет, меня швыряет по камням, ощущение – будто из тебя кости клещами вытягивают, а в голове только одна мысль: Господи, сделай так, чтобы никакая железка от машины не отлетела и не снесла мне половину лица. В тот момент я и поняла, сколь страшна была казнь, когда человека привязывали к лошади и пускали ее вскачь.

– Вы воспитали двоих замечательных, очень талантливых детей. Как вам удалось привить им то, над чем другие родители порой безрезультатно бьются годами?

– Я своим детям всегда старалась все объяснять, хотя частенько, увы, терпения не хватало. Очень уставала, и порой легче было накричать, а то и шлепнуть даже, чем, собрав всю волю в кулак, достучаться до них. Но, слава Богу, у меня всегда хватало мужества признавать свои ошибки. К счастью, дети мои росли очень разумными. Им достаточно было одного моего взгляда, чтобы понять: мама расстроена или недовольна. Старались меня лишний раз не огорчать. Катя, правда, была очень своенравной девочкой, зато Егор – прирожденный дипломат. В нем мужчина очень рано проснулся, и он меня всегда жалел. Однажды отправила его, еще совсем маленького, с подругой отдыхать в «Малеевку» (дом творчества писателей на территории Рузского района. – Прим. ред.). Много всяких вещичек уложила, чтобы он каждый день переодевался в чистое. Но он все время ходил в одном и том же, и, когда подруга моя спросила, почему на нем все время один и тот же свитер, ответил: «Мамочке нужно ручки беречь, чтобы не болели. Поэтому я не буду пачкать вещи, и тогда ей не придется стирать». А когда Егору было лет 17, он однажды признался, что ему иногда хочется что-нибудь этакое вытворить, но как представит, как я сижу на кухне, беспокоюсь и переживаю, сразу всякая «жажда подвигов» проходит. Еще детям надо оставлять право выбора. Я вот смотрю на повзрослевших уже детей своих друзей и понимаю: ребята, чьи родители были очень строги и авторитарны, во-первых, очень рано уходят из дому, а во-вторых, зачастую у них полно всевозможных комплексов, они зажаты и, увы, не слишком счастливы.

Егора с детства учили крепко держаться в седле.
shadow – Но ведь сами вы росли в очень строгой семье.

– Да, мама держала нас буквально в ежовых рукавицах. Нас было пятеро детей, и только при железной дисциплине можно было хоть как-то упорядочить жизнь. Нам даже болеть не разрешалось. Считалось, что температура – не повод пропускать занятия в школе. Мы должны были учиться только на «отлично» – это даже не обсуждалось. Дом должен был сверкать чистотой, поэтому приводить в гости друзей было нельзя. Я понимаю маму: у нее действительно было много забот. Семья в семь человек – это не шутка. Но когда росли мои дети, наш дом всегда был полон друзей Кати и Егора. Они оставались ночевать, я их кормила обедами-ужинами, полагая, что пусть уж лучше вся эта честная компания будет здесь, рядом со мной, чем где-то в подворотне, занятая неизвестно чем. Но мамино воспитание закончилось очень рано: в 11 лет я уехала в Москву, в балетную школу, и здесь за меня взялись уже совсем другие люди. Выковал меня, конечно же, именно балет. У нас были замечательные педагоги, росли мы среди изящества, классической музыки, почти каждый день бывали в Большом театре – чего еще можно пожелать ребенку? Трудиться, не жалея себя, – этому я тоже научилась в балетной школе. Больше того: после этой работы никакая другая уже не страшна. Это ведь не кино – снялся в хорошем фильме и можешь какое-то время почивать на лаврах. Тут каждый день надо доказывать, что ты лучший, а не просто на что-то там теоретически способен. Хотя бы однажды пропустил класс – все, считай многое надо начинать сначала. Самое страшное наказание для балетного ребенка – если педагог не делает замечаний, не дергает ежесекундно с наставлениями, не поправляет. Значит, ты ему безразличен, он тебя не замечает, не видит в тебе будущего.

– А сегодня на пуанты встать сможете?

– Смогу, наверное. Кстати, пуанты, в которых танцевала на выпускном экзамене, у меня до сих пор сохранились. На генеральной репетиции я в кровь стерла пальцы. На такой случай была у нас своя профессиональная хитрость: брали тонкую пленочку из-под яичной скорлупы и приклеивали к ранке вместо собственной кожи. Но в тот раз чудо-средство не сработало: к концу экзаменационного выступления пуант – а он же очень жесткий и толстый – оказался насквозь пропитан кровью.

– Если считаете балет такой замечательной «школой жизни», почему не отдали туда собственных детей?

– Тому есть масса причин. Зная, что это тяжкий труд, перво-наперво, конечно, просто пожалела их. К счастью, у Егора не наблюдалось вовсе никаких способностей к хореографии: он, напротив, был такой неуклюжий, угловатый. Катя, конечно, была очень гибкая, и подъем у нее был высокий, очень даже «балетный». Но в детстве она была пухленькая, а сейчас у нее недопустимый для танцовщицы рост – 175 сантиметров. Но ребята находили себе в другом: Егор занимался дзюдо, оба играли на гитаре. При этом я им всегда говорила: «Берешься что-то делать – делай хорошо. Или вовсе не делай». А еще лучше: все нужно делать так, будто это в последний раз в жизни. Это и в кино главный мой принцип: каждую сцену играй как последнюю.

– Современная медицина сделала женщинам удивительный подарок – пластическую хирургию. Пара умелых взмахов скальпелем, и не нужно ломать голову, как сохранить вечную молодость и красоту.

– Боже упаси! Смотрю сегодня на некоторых актрис, и сердце кровью обливается. Что они с собой делают, зачем так над собой измываться? Все на одно лицо, похожи на кукол Сергея Образцова. Застывшие, безжизненные маски. У многих операции сделаны явно неудачно, и сразу становится понятно, что женщина молодится. То ли дело, когда ты несешь свой возраст с достоинством, не стесняясь его, не стараясь повернуть время вспять. Возьмите Быстрицкую или Кириенко. От них ведь глаз не оторвать. С каким благородством держатся. Нужно иметь мужество красиво стареть.



Актуально


Регионы


Смотрите также

Лейла Намазова-Баранова

«Часто болеющие дети – это повод обратиться к генетику»

Анна Банщикова

«Мне все доставалось своим трудом»

Осенние игры

Как время года влияет на обострение заболеваний желудочно-кишечного тракта

Шкала здоровья

Ноябрь – время тюбажей и правильного сна

Новости


Все на сладкий фестиваль!

Что нужно, чтобы устроить настоящий шоколадный праздник

Кожа без полос

Как убрать растяжки

Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: